Утверждено

президиумом

Волгоградского областного суда

24 апреля 2025 года

 

ОБОБЩЕНИЕ

судебной практики

рассмотрения районными судами г. Волгограда,

районными и городскими судами Волгоградской области

споров о возмещении вреда, причиненного оказанием некачественной медицинской помощи

 

Согласно плану работы Волгоградского областного суда на первое полугодие 2025 года судебной коллегией по гражданским делам Волгоградского областного суда проведено обобщение судебной практики рассмотрения судами г. Волгограда и Волгоградской области дел по спорам о возмещении вреда, причиненного оказанием некачественной медицинской помощи по гражданским делам, рассмотренным в 2022-2024 гг.

Целью проведения настоящего обобщения является изучение сложившейся судебной практики по данной категории дел, правильности применения законодательства и выяснение проблемных вопросов, возникающих при рассмотрении споров указанной категории, определение направления совершенствования законодательства, регламентирующего данную сферу правоотношений.

 

Законодательное регулирование

споров о возмещении вреда, причиненного оказанием некачественной медицинской помощи

Отношения по возмещению вреда, причиненного оказанием некачественной медицинской помощи, прежде всего, регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации, в частности главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда».

При этом базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

К отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей».

 

Общие сведения

В ходе обобщения были изучены дела о возмещении вреда, причиненного оказанием некачественной медицинской помощи, рассмотренные судами г.Волгограда и Волгоградской области за период с 2022 года по 2024 год.

Для проведения обобщения районными (городскими) судами представлено 137 гражданских дел.

Дела данной категории рассматривались следующими судами г. Волгограда и области:

 

При этом из представленных гражданских дел:

без рассмотрения оставлено 1 исковое заявление (2-682/2024 – Камышинский городской суд Волгоградской области (повторная неявка истца);

прекращено в связи с отказом истца от иска 2 дела:

(Центральный районный суд г.Волгограда:

2-1225/2022, в связи с добровольным удовлетворением требованием;

2-4132/2023, в связи с урегулированием спора);

утверждено мировое соглашение по 6 делам:

Урюпинский городской суд Волгоградской области:

2-8/2024, утверждено мировое соглашение, по условиям которого определено к взысканию 450 000 рублей, смерть новорожденного ребенка в связи с нарушением профилактики новой короновирусной инфекции;

2-22/2024, утверждено мировое соглашение, по условиям которого определено к взысканию 120 000 рублей, несвоевременное выявление признаков заболевания;

Ворошиловский районный суд г.Волгограда:

2-2352/2024 года, утверждено мировое соглашение, по условиям которого определено к взысканию в пользу каждого истца (сына и супруга)  по 500 000 рублей, ненадлежащее оказание медицинской помощи, смерть от анафилактического шока вследствие введения препарата сотрудником медицинского учреждения;

Волжский городской суд Волгоградской области:

2-3893/2024, утверждено мировое соглашение, по условиям которого определено к взысканию в пользу истца 210 000 рублей, ненадлежащее оказание стоматологической услуги;

Центральный районный суд г.Волгограда:

2-1515/2023, утверждено мировое соглашение, по условиям которого определена к взысканию в пользу истца компенсация морального вреда в размере 1 000 рублей, а также иные расходы, понесенные в связи с ненадлежащим оказанием медицинских услуг (несвоевременное полное обследование и информирование истца о сложности лечения и возможных осложнениях);

Дзержинский районный суд г. Волгограда:

2-4457/2024, утверждено мировое соглашение, по условиям которого определено к взысканию в пользу истца 40 000 рублей, ненадлежащее оказание стоматологической услуги.

 

Подсудность споров

о возмещении вреда, причиненного оказанием некачественной медицинской помощи 

В случае возникновения вопросов о подсудности рассмотрения указанной категории споров необходимо учитывать, что по общему правилу иск о возмещении вреда предъявляется в суд по месту нахождения организации-ответчика (статья 28 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Однако иски о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, могут быть предъявлены по выбору истца также в суд по месту его жительства или по месту причинения вреда (статья 28 и часть 5 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Указанное правило об альтернативной подсудности применяется как в случаях, когда иск о компенсации морального вреда предъявлен лицом, которому непосредственно причинено увечье или иное повреждение здоровья, так и в случаях, когда такой иск заявлен иным лицом (например, близким родственником потерпевшего), полагающим, что в связи с увечьем, иным повреждением здоровья потерпевшего либо в результате смерти потерпевшего нарушены его личные неимущественные права либо допущено посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 58 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

 В случае предъявления иска о компенсации вреда, причиненного медицинской организацией в результате нарушения прав потребителей, такой иск, по смыслу части 7 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца 6 пункта 58 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», может быть предъявлен в суд по месту жительства или месту пребывания истца либо по месту заключения или месту исполнения договора (например, об оказании платных медицинских услуг).

Изучение поступивших дел показало, что вопросов относительно подсудности дел данной категории у судов не возникает.

Государственная пошлина

Истцы по искам о возмещении вреда, возникшего вследствие причинения увечья или иного повреждения здоровья или смерти лица, морального вреда, причиненного нарушением прав потребителей, освобождаются от уплаты государственной пошлины (подпункт 3 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, пункт 3 статьи 17 Закона о защите прав потребителей, абзац 2 пункта 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

 

Общие условия

возложения обязанности по возмещению вреда

Право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (статьи 2 и 7, часть 1 статьи 20, статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Правовые, организационные и экономические основы охраны здоровья граждан определены Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». В соответствии со статьями 10, 19, 22 указанного Федерального закона граждане имеют право на доступную и качественную медицинскую помощь. Пациент имеет право на диагностику, лечение в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, получение консультаций врачей-специалистов, получить в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии своего здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи.

Под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона № 323-ФЗ).

Как следует из части 2 статьи 98 указанного Федерального закона, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения.

Одним из видов оказания медицинской помощи ненадлежащего качества является невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (исследования, консультации, операции, процедуры, манипуляции, трансфузии, медикаментозные назначения и т.д.).

Для признания факта некачественного оказания медицинских услуг должны быть представлены доказательства, не только подтверждающие наличие дефектов в оказании медицинской помощи пациенту и причинение медицинскими работниками вреда в виде наступления негативных последствий, но и установление наличия прямой причинно-следственной связи между действиями работников медицинской организации по оказанию медицинской помощи пациенту и причинение вреда здоровью пациента (наступление смерти).

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Пациент – это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинский помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает полное возмещение вреда, лицом, причинившим вред.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно статье 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В целях обеспечения единства практики применения судами норм о компенсации морального вреда Пленумом Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьей 126 Конституции Российской Федерации, статьями 2 и 5 Федерального конституционного закона от 05 февраля 2014 года № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации», даны разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда».

Согласно разъяснениям, изложенным в пунктах 48, 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Поскольку компенсация морального вреда является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (статья 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В случаях, если законом предусмотрена обязанность ответчика компенсировать моральный вред в силу факта нарушения иных прав потерпевшего (например, статьи 15 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»), при доказанности факта нарушения права гражданина (потребителя) отказ в удовлетворении требования о компенсации морального вреда не допускается (пункт 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Указанные положения закона не всегда соблюдаются судами.

Решением Котельниковского районного суда Волгоградской области от 27 ноября 2023 года отказано в удовлетворении исковых требований Ю. к комитету здравоохранения Волгоградской области, ГБУЗ «Котельниковская ЦРБ» о взыскании компенсации морального вреда.

Разрешая заявленные исковые требования, указав, что телесные повреждения образовались у Ю. до поступления в ГБУЗ «Котельниковская ЦРБ», медицинской организацией оказана истцу квалифицированная медицинская помощь, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между проведенным истцу лечением и степенью тяжести вреда причиненного здоровью и отказал в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 28 февраля 2024 года, оставленным без изменения определением судебной коллеги по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 18 июля 2024 года, решение отменено, по делу принято новое решение об удовлетворении исковых требований, с ГБУЗ «Котельниковская ЦРБ» в пользу Ю. в счет компенсации морального вреда взысканы 200 000 рублей, отказано в остальной части требований.

Отменяя судебное решение, судебная коллегия указала следующее.

Обращаясь с иском, истец указал на то, что в течение шести дней он находился в ГБУЗ «Котельниковская ЦРБ», однако диагноз компрессионного перелома позвонка ему установлен не был и только 06 апреля 2022 года в другом медицинском учреждении был выставлен данный диагноз и назначено лечение, в связи с данным обстоятельством он испытывал физическую боль.

Как следует из материалов дела, истцу диагноз компрессионный перелом LI позвонка 1 степени выставлен 06 апреля 2022 года в ГБУЗ «Волгоградская областная клиническая больница № 1».

Доказательств того, что диагноз компрессионный перелом LI позвонка 1 степени не мог быть выставлен в ГБУЗ «Котельниковская ЦРБ», медицинским учреждением не представлено. Как и не представлено доказательств того, что истцу в связи с указанным диагнозом была оказана медицинская помощь.

Отменяя судебное решение, судебная коллегия также указала, что отсутствие в лечебном учреждении аппарата компьютерной томографии для диагностики внутренних органов и строения человека не свидетельствует об отсутствии вины ответчика в причинении истцу физических и нравственных страданий, само по себе основанием к отказу в удовлетворении заявленных требований служить не может.

 (дело 2-385/2023, 33-2672/2024, 88-15954/2024)

Решением Тракторозаводского районного суда г. Волгограда от 10 ноября 2023 года отказано в удовлетворении иска И. к ГБУЗ «Волгоградский уронефрологический центр» о возмещении материального ущерба, неустойки, компенсации морального вреда, штрафа.

Заявляя исковые требования, истец ссылался на то обстоятельство, что в результате произведенного ответчиком оперативного вмешательства его здоровью был причинен вред, вследствие чего установлена эпицистома, которая не в полном объеме выполняет функцию, вследствие чего он вынужден пользоваться подгузниками, что создает существенные неудобства, ограничивает его перемещение и общение, он испытывает постоянные болевые ощущения в области таза, что причиняет ему нравственные и физические страдания.

Для ликвидации последствий оперативного вмешательства истцу рекомендовано плановое оперативное лечение с целью установки искусственного сфинктера мочевого пузыря, что подтверждается консультативным листом ФГБУЗ «Волгоградский медицинский клинический центр федерально медико-биологического агентства» от 11 августа 2022 года, консультативным листом клиники «Евромед» (ООО «Современные диагностические технологии») от 21 декабря 2022 года.

Оценив представленные доказательства, в том числе заключение судебно-медицинской экспертизы, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии вины ответчика в причинении истцу вреда, а также причинно-следственной связи между наступившим вредом, равно как и причинения вреда действиями ответчика.

Суд первой инстанции, основывая решение об отказе в удовлетворении исковых требований И. о взыскании компенсации морального вреда исключительно на заключении судебно-медицинской экспертизы не выполнил требования частей первой и второй статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не учел приведенные разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23, не дал правовой оценки названному заключению во взаимосвязи и совокупности с иными имеющимися в материалах дела доказательствами, в частности с заключением экспертизы качества медицинской помощи, проведенной по поручению ТФОМС Волгоградской области, и ответом на обращение представителя истца комитета здравоохранения Волгоградской области.

Вопреки выводам суда первой инстанции, представленными доказательствами подтверждается факт оказания истцу медицинской помощи с недостатками, которые выражаются не только в нарушениях при ведении медицинской документации, но и отсутствии полного анамнеза и медицинских назначений, в частности в проведении урофлометрии.

С учетом изложенного, принятое по делу решение было отменено, принято новое решение о частичном удовлетворении иска, с ГБУЗ «Волгоградский уронефрологический центр» в пользу И. взыскана компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей, штраф в размере 50 000 рублей.

(дело № 2-1397/2023, 33-1234/2024)

Бремя доказывания по данной категории споров

Законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к данной категории споров, возникающих между гражданином и медицинской организацией, в соответствии с действующим правовым регулированием именно медицинская организация должны доказать отсутствие своей вины в причинении вреда гражданину и в повреждении его здоровья в связи с оказанной, по мнению истца, ему медицинской помощью ненадлежащего качества.

Однако нередко в нарушение подлежащих применению норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации суды возлагают именно на истца бремя доказывания некачественного оказания ему работниками медицинского учреждения медицинской помощи, а также причинно-следственной связи между действиями ответчика и ухудшением состояния его здоровья, а потому выводы судов об отказе в удовлетворении исковых требований о взыскании вреда не основаны на законе.

Указанная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21 августа 2023 года № 16-КГ23-23-К4.

В данном судебном акте Верховный Суд Российской Федерации разъяснил, как судам следует выявлять факт оказания медицинской помощи ненадлежащего качества.

Кроме того, обращено внимание нижестоящих судов, что при разрешении споров о возмещении вреда, причиненного оказанием некачественной медицинской помощи, обязательно необходимо принимать во внимание Клинические рекомендации, утвержденные Минздравом России, поскольку они являются одной из основ формирования качества медицинской помощи.

Клинические рекомендации – это документы, содержащие основанную на научных доказательствах информацию по вопросам профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, в том числе протоколы ведения (протоколы лечения) пациента, варианты медицинского вмешательства и описание последовательности действий медицинского работника с учетом течения заболевания, наличия осложнений и сопутствующих заболеваний, иных факторов, влияющих на результаты оказания медицинской помощи (пункт 23 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Следует учитывать, что актуальной проблемой при разрешении данных споров является отсутствие четких критериев определения ненадлежащего и несвоевременного оказания помощи.

Верховным Судом Российской Федерации в данном определении от 21 августа 2023 № 16-КГ23-23-К4 указано на недопустимость игнорирования судом, рассматривающим дело по существу, заключения экспертизы качества оказания медицинской помощи, даже при наличии заключения судебно-медицинской экспертизы.

В рассматриваемом споре, делая вывод о том, что факт оказания медицинской организацией истцу медицинской помощи ненадлежащего качества не нашел своего подтверждения в ходе рассмотрения дела, судебные инстанции сослались на заключение судебно-медицинской экспертизы Бюро судебно-медицинской экспертизы, в котором указано, что медицинская помощь оказывалась правильно и в полном объеме, однако не дали оценки этому заключению с учетом положений статей 37, 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» об экспертизе качества медицинской помощи и критериях ее оценки, в том числе, на основе Клинических рекомендаций, утвержденных Министерством здравоохранения Российской Федерации. 

При повторном рассмотрении указанного дела Волжским городским судом Волгоградской области вынесено решение об удовлетворении заявленных исковых требований, с учетом совокупности представленных сторонами доказательств (2-5597/2023).

Как показало изучение поступивших гражданских дел данной категории споров, суды допускают нарушения при распределении бремени доказывания.

Так, решением Камышинского городского суда Волгоградской области от 03 августа 2022 года отказано в удовлетворении исковых требований Ч., действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней Ч., К. к ГБУЗ г. Камышин «Городская больница № 1» о взыскании компенсации морального вреда.

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 151, 1064, 1068, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», с учетом заключения и дополнительного заключения комиссии экспертов ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», акта экспертизы качества медицинской помощи, исходил из того, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи при поступлении и лечении пациента в ГБУЗ г. Камышина «Городская больница № 1», выраженные в недооценки состояния пациента, несвоевременного выявление диагноза «СОVID-19», не проведение реанимационных мероприятий, занижении дозы медицинских препаратов, нарушении ведения медицинской документации, не могли привести к ухудшению течения заболевания и не находятся в прямой причинной следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти Ч., поскольку ему была оказана медицинская помощь надлежащего качества и лечение было назначено правильно; отягощенность имеющихся заболеваний в виде постинфарктного кардиосклероза, гипертонической болезни 3 степени, АГЗ риска 4 степени, возраст, повлияли на ухудшение его состояния, в связи с чем суд пришел к выводу об отсутствии нарушений личных неимущественных прав истцов, выраженных в некачественном оказании медицинских услуг супругу и отцу, приведших к его смерти, а, следовательно, и об отсутствии оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда.

Судебная коллегия не согласилась с такими выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

Из содержания искового заявления следует, что основанием обращения в суд с требованием о компенсации причиненного истцам вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) супругу и отцу истцов - Ч., приведшее, по мнению истцов, к его смерти.

По данному делу юридически значимым с учетом заявленных исковых требований и подлежащих применению правовых норм являлось выяснение вопросов о том, был ли соблюден врачами ГБУЗ г. Камышина «Городская больница № 1» порядок оказания медицинской помощи пациенту Ч., предприняты ли ими при оказании медицинской помощи все необходимые и возможные меры, предусмотренные клиническими рекомендациями, для своевременного и квалифицированного обследования пациента по указанным им жалобам и в целях установления правильного диагноза, правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс, а также состоят ли действия (бездействие) работников ГБУЗ г.Камышина «Городская больница № 1» в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти пациента.

При этом медицинская организация должна доказать отсутствие своей вины в причинении вреда истцам в связи с дефектами медицинской помощи, оказанной их отцу и супругу.

Однако в нарушение подлежащих применению норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации суд первой инстанции возложил на истцов бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания Ч. медицинской помощи и причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи Ч., допущенными районной больницей, и причинением вреда истцам, в то время как ГБУЗ г. Камышина «Городская больница № 1» не было представлено доказательств, подтверждающих отсутствие его вины в оказании Ч. медицинской помощи, не соответствующей установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации).

Так, заключением экспертизы ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № 276/98 м-п от 03 декабря 2021 года и дополнительным заключением ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № 69/33 м-п от 24 июня 2022 года, составленными в рамках проведения доследственной проверки, установлено, что медицинская помощь Ч. в инфекционном госпитале ГБУЗ в период с 23 ноября 2020 года по 03 декабря 2020 года была оказана правильно, своевременно, в соответствии с «Временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции «СОVID-19» Версия 9 (26 октября 2020 года), но не в полном объеме: 30 ноября 2020 года при снижении сатурации до 88% не проведена консультация реаниматолога с целью решения вопроса о переводе в реанимационное отделение; не проведено лабораторное исследование крови на СРБ и прокальцитонин в динамике и ферритин, для решения вопроса о назначении генно-инженерных биологических препаратов; исходя из зарегистрированного веса пациента (103 кг) назначена недостаточная доза фавипиравира (назначено 1600 мг в 1 день и 600 мг со 2-го дня, необходимо было назначить 1800 мг в 1 день и 800 мг со 2-го дня); при ухудшении состояния 30 ноября 2020 года не проведена коррекция гормональной терапии (увеличение дозы гормонального препарата дексаметазон или замена на другой гормональный препарат).

Изложенное свидетельствует о том, что в нарушение порядка оказания медицинской помощи врачами ГБУЗ г. Камышина «Городская больница № 1» не выполнен полный комплекс необходимых диагностических мероприятий, не предприняты все возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента по указанным им жалобам и в целях установления правильных диагноза и лечения, назначенная дозировка препаратов не соответствовала весу больного, при условии отрицательной динамики по результатам лабораторных исследований не проведена коррекция терапии.

Таким образом, судом дана неправильная правовая оценка предмету заявленных исковых требований и их обоснования.

Делая вывод об отказе в удовлетворении исковых требований, суд не определил, какие права истцов нарушены дефектами оказания медицинской помощи отцу и супругу истцов, не принял во внимание, что здоровье – это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи.

Судом первой инстанции также оставлено без внимания, что в данном случае отсутствие прямой причинно-следственной связи между допущенными недостатками в оказании медицинской помощи Ч. в инфекционном отделении ГБУЗ «Городская больница № 1» и наступлением его смерти не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании медицинской помощи Ч. и как следствие, причинения истцам вреда.

С учетом допущенных нарушений, решение об отказе в удовлетворении исковых требований отменено, по делу принято новое решение о частичном удовлетворении иска.

Разрешая требования истцов, судебная коллегия исходила из того, что в ходе рассмотрения настоящего спора нашел подтверждение факт некачественного оказания отцу и супругу истцов медицинской помощи, переживания истцов по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести состояния Ч., непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой помощи, в связи с чем с ответчика в пользу истцов взыскана денежная компенсация морального вреда. 

Учитывая профессиональную деятельность ответчика, направленную на оказание медицинских услуг, обстоятельства того, что в результате бездействий ответчика отцу и супругу истцов оказана медицинская помощь ненадлежащего качества, в связи со смертью близкого родственника его супруга, прожившая в браке с ним более 28 лет, а также его дети: несовершеннолетняя Ч. и К., в жизни которых отец принимал активное участие, испытывают глубокие переживания, безвозвратность утраты близкого родственника, с учетом конкретных обстоятельств дела, степени родства каждого из истцов с умершим, наличия тесных связей между ними, судебная коллегия пришла к выводу о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в пользу истца Ч. в размере 600 000 рублей, в пользу Ч., действующей в интересах несовершеннолетней дочери Ч., – 400 000 рублей, в пользу истца К. – 400 000 рублей, отказав им в удовлетворении остальной части иска о компенсации морального вреда.

 (дело 2-389/2022, 33-5119/2023, 88-5257/2023)

Аналогичные нарушения допускаются и другими судами.

Ч. обратилась в суд с иском Дзержинский районный суд г.Волгограда к ГБУЗ «Клиническая станция скорой медицинской помощи», в котором просила взыскать с ответчика в ее пользу в счет компенсации причиненного ей морального вреда денежные средства в сумме 3 000 000 рублей, а также судебные расходы.

В обоснование требований указала, что умер ее супруг Ч., который потерял сознание, находясь по месту своей работы. Незамедлительно сотрудниками работодателя была вызвана скорая медицинская помощь. Время с момента выезда бригады скорой медицинской помощи до прибытия составило 39 минут, что оказалось критическим с учетом состояния мужа, который все это время пребывал без сознания и нуждался в неотложных экстренных сердечно-легочных реанимационных мероприятиях. Смерть ее супруга наступила от отека легкого с недостаточностью левого желудочка, острой коронарной недостаточности. Согласно записи в карте вызова скорой медицинской помощи прибывшая бригада скорой медицинской помощи не предпринимала ни единого реанимационного действия, не использовала ни один медицинский прибор для констатации отсутствия пульса и дыхания, фактически врач принял слова коллег и произвел запись о биологической смерти мужа.

Судом в удовлетворении исковых требований отказано.

В данном деле фактически на истца было возложено бремя доказывания факта смерти ее супруга по причине (в причинно-следственной связи) некачественно оказанных медицинских услуг, а также сделан вывод об отсутствии доказательств прямой причинно-следственной связи между смертью супруга истца и выявленными дефектами оказания медицинской помощи, что недопустимо.

(дело 2-284/2024, 88-3175/2025)

Отсутствие причинно-следственной связи между действиями работников медицинской организации по оказанию медицинской помощи и причинением вреда здоровью пациента не является безусловным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании вреда.

При рассмотрении споров по возмещению вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи, необходимо учитывать, что при оказании истцу медицинской помощи ответчиком могут быть допущены недостатки в ведении медицинской документации, сборе анамнеза, медицинского назначения, в связи с чем несмотря на отсутствие доказательств причинения вреда здоровью гражданину, он имеет право на взыскание с ответчика вреда, причиненного ему нарушением его прав на качество медицинской помощи.

Так, решением Урюпинского городского суда Волгоградской области от 21 мая 2024 года с ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» в пользу М. в счет компенсации морального вреда взыскано 30 000 рублей.

Оставляя без изменения указанное решение, с чем согласился суд кассационной инстанции, судебная коллегия указала следующее.

Судом установлено, что 14 ноября 2020 года умерла мать истца.

Согласно справке о смерти, причиной смерти Е. явились: сдавление головного мозга, внутримозговое кровоизлияние в полушарие субкортикатьное, пионефроз слева.

Как следует из протокола патолого-анатомического вскрытия смерть пациентки Е. наступила от прогрессирующего отека головного мозга, обусловленного внутримозговым кровоизлиянием в правой гемисфере головного мозга на фоне артериальной гипертензии.

Из исследованной медицинской документации следует, что Е. обратилась в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» за медицинской помощью с жалобами на слабость, сухой кашель, отдышку. Потливость, тяжесть в груди. Поставлен предварительный диагноз: основной – внебольничная двусторонняя, полисегментарная, вирусная пневмания средней тяжести; КТ2; ДН I, скрининговое обследование с целью выявления новой коронавирусной инфекции; сопутствующий – ожирение 2 степени; моче-каменная болезнь, артериальная гипертензия.

08 ноября 2020 года у Е. резко ухудшилось состояние в виде выраженной слабости, отдышка в покое, головокружение, выраженная потливость, нестабильные цифры артериального давления. Состояние тяжелое, в связи с чем была переведена в АРО на ИВЛ по показаниям.

Получала интенсивную терапию. Проводилась гемотрансфузия по показаниям.

На фоне проводимой терапии 14 ноября 2020 года наступила остановка сердечно – сосудистой и дыхательной деятельности больной.

Проводилась сердечно – легочная реанимация, которая к успеху не привела. 01 час 10 минут констатирована смерть Е.

М., являющаяся родной дочерью Е., полагала, что в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» ее матери медицинская помощь была оказана некачественно - был неправильно определен диагноз и упущено время для оказания экстренной помощи, что привело к ее смерти, тем самым истцу был причинен моральный вред. У Е. имелись ярко выраженные признаки инсульта, что должен был заметить медицинский персонал больницы.

Для определения правильности оказания медицинской помощи и наличия причинно-следственной связи между проводимым лечением и наступившими последствиями судом была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы».

Согласно заключению экспертов ГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» Е. до госпитализации в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» страдала рядом хронических неизлечимых прогрессирующих заболеваний сердечно – сосудистой системы (гипертонической болезнью 3 стадии, артериальной гипертензией 3 стадии, ишемической болезнью сердца, атеросклерозом корональных и мозговых артерий), мочевыделительной системы (мочекаменной болезнью, хроническим калькулезным пиелонефритом, гидронефрозом) и эндокринной системы (ожирение 2 степени).

07 ноября 2020 года Е. поступила в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» с клиникой внебольничной двусторонней вирусной пневмонии средней тяжести, подтвержденной КТ-исследованием органов грудной клетки. С учетом жалоб, анамнеза, клиники и данных КТ органов грудной клетки пациентка госпитализирована в инфекционное отделение ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова».

В связи с ухудшением состояния, обусловленным дыхательной и почечной недостаточностью, Е. своевременно и по показаниям переведена в отделение реанимации ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» 08 ноября 2020 года, где выполнялось динамическое наблюдение, мониторинг витальных функций и интенсивная терапия.

Судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что ожирение 2 степени у Е. ухудшило вентиляцию легких. Так как «жировой корсет» не давал возможности совершать глубокие дыхания и проводить дыхательную гимнастику, что способствовало утяжелению дыхательной недостаточности.

Члены комиссии указали, что новая коронавирусная инфекция явилась триггерным (пусковым фактором) обострения хронических соматических заболеваний, что пагубно сказалось на общем состоянии Е. Новая коронавирусная инфекция COVID-19 всегда сопровождается поражением эндотелия сосудов, приводит к микротромбозам внутренних органов и головного мозга, что обусловило обострение хронической почечной патологии и развитие геморрагического инсульта у Е.

Эксперты указали, что заявление дочери о том, что Е. заразили новой коронавирусной инфекцией в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» не состоятельны и не подтверждены объективной картиной. Заражение новой коронавирусной инфекцией Е. произошло дома за 7-10 дней до госпитализации, по поводу чего она не лечилась, врача на дом не вызывала.

Отвечая на вопросы, указанные судом в определении о назначении проведения судебной экспертизы, эксперты указали на то, что медицинская помощь Е. в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» оказана правильно и в полном объеме, в соответствии с временными методическими рекомендациями Министерства здравоохранения РФ «По профилактике, диагностике и лечению новой коронавирусной инфекции (COVID-19): версия 9», утверждена 26 октября 2020 года.

Клинико-лабораторное и инструментальное обследование Е. в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» проведено на высоком уровне и в соответствии со стандартами.

Тактика лечения Е. в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» была верной.

Действия врачей ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» были направлены на спасение жизни пациентки и не привели к наступлению летального исхода.

Причинно-следственная связь между действиями врачей ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» и наступлением смерти пациентки Е. отсутствует.

Указанное заключение судебной экспертизы признано судом допустимым доказательством.

В то же время, были выявлены дефекты в оформлении медицинской документации, которые не повлияли на течение болезни.

Однако, несмотря на то, что указанные недостатки не состоят в причинно-следственной связи со смертью, они свидетельствуют о нарушении прав Е. как получателя медицинской помощи.

Разрешая заявленные М. исковые требования, принимая во внимание выводы проведенной по делу судебной экспертизы, учитывая, что смерть Е. не состоит в причинно-следственной связи с получаемым ей лечением, нарушений стандартов при оказании помощи Е. и ее лечении не установлено, смерть Е. наступила в результате осложнений, вызванных коронавирусной инфекцией, лечение которой осуществлялось врачами ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» в соответствии с установленными стандартами, однако в ходе рассмотрения дела установлен факт ненадлежащего оформления медицинской документации больной, суд пришел к выводу о частичном удовлетворении заявленных требований.

(дело № 2-20/2024, 33-9232/2024, 8г-36411/2024)

Не доведение до пациента необходимой и достоверной информации, обеспечившей возможность правильного выбора предложенного медицинским учреждением курса лечения, а также того, что информированное добровольное согласие необходимо получать перед каждым требующим его медицинским вмешательством, является основанием для удовлетворения иска.

Так, в определении от 16 мая 2022 года № 18-КГПР22-28-К4 Верховный Суд Российский Федерации признал несостоятельным утверждение суда первой инстанции о том, что истец дала информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство, поскольку в ходе судебного разбирательства истец приводила доводы о том, что она перед медицинским вмешательством (операцией) не была проинформирована медицинской организацией о выбранном методе оперативного вмешательства.

Даче пациентом информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство в обязательном порядке предшествует предоставление медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи.

Наличие подписанного пациентом информированного добровольного согласия еще бесспорно не свидетельствует об отсутствии нарушения его прав со стороны медицинской организации.

Способ и размер компенсации морального вреда

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Причинитель вреда вправе добровольно предоставить потерпевшему компенсацию морального вреда как в денежной, так и в иной форме (например, в виде ухода за потерпевшим, в передаче какого-либо имущества (транспортного средства, бытовой техники и т.д.), в оказании какой-либо услуги, в выполнении самим причинителем вреда или за его счет работы, направленной на сглаживание (смягчение) физических и нравственных страданий потерпевшего).

Факт получения потерпевшим добровольно предоставленной причинителем вреда компенсации, как в денежной, так и в иной форме, как и сделанное потерпевшим в рамках уголовного судопроизводства заявление о полной компенсации причиненного ему морального вреда, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства.

Суд вправе взыскать компенсацию морального вреда в пользу потерпевшего, которому во внесудебном порядке была выплачена (предоставлена в неденежной форме) компенсация, если, исходя из обстоятельств дела, с учетом положений статей 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации придет к выводу о том, что компенсация, полученная потерпевшим, не позволяет в полном объеме компенсировать причиненные ему физические или нравственные страдания.

Предоставление иной (неденежной) формы компенсации морального вреда может быть осуществлено также на стадии исполнения судебного акта о взыскании компенсации в денежной форме (статья 39, пункт 1 части 1 статьи 153.7 и статьи 153.8 - 153.11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пункт 3 части 2 статьи 43 и часть 1 статьи 50 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»).

Судам при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Моральный вред, причиненный лицу, не достигшему возраста восемнадцати лет, подлежит компенсации по тем же основаниям и на тех же условиях, что и вред, причиненный лицу, достигшему возраста восемнадцати лет.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Не указание истцом размера компенсации морального вреда, как и предъявление требования о взыскании компенсации морального вреда в незначительном размере, не является основанием для отказа в иске.

В случае если истцом не указан размер компенсации морального вреда, данный вопрос выносится судом на обсуждение (часть 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Если определение размера компенсации морального вреда оставлено истцом на усмотрение суда, то суд, придя к выводу о необходимости присуждения данной компенсации, определяет ее размер, руководствуясь статьями 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Нередко в судебной практике по данной категории споров возникают вопросы надлежащего определения размера компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи.

При установлении подлежащей взысканию суммы суды не обосновывают, почему эта сумма является достаточной для компенсации причиненных истцу страданий, не приводят мотивы того, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на размер взысканных сумм и какие из этих обстоятельств послужили основанием для значительного снижения размера сумм компенсации морального вреда по сравнению с заявленными истцом.

Размеры присужденной судами компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи, показывает следующая таблица (размер компенсации морального вреда взыскан исходя из обстоятельств, установленных судом по конкретному делу).

 

Так, решением Дзержинского районного суда г.Волгограда от 03 июня 2024 года иск Ш. и Л. к ГБУЗ «ВОКБ № 1» о компенсации морального вреда – удовлетворен частично, взысканы с ГБУЗ «ВОКБ № 1» моральный вред в пользу Ш. и в пользу Л. по 400 000 рублей.

Определяя размер компенсации морального вреда в пользу каждого истца в сумме 400 000 рублей, суд первой инстанции учел наличие установленных по делу недостатков при оказании медицинской помощи отцу истцов, степень нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лиц, которым причинен моральный вред, степень вины нарушителей.

Вместе с тем, исходя из доводов апелляционной жалобы истцов, учитывая обстоятельства, при которых был причинен моральный вред (задержка в выполнении оперативного вмешательства при наличии соответствующих показателей), судебная коллегия увеличила размер компенсации морального вреда, взысканного в пользу каждого истца с 400 000 рублей до 700 000 рублей.

Определяя указанный размер компенсации морального вреда, судебная коллегия приняла во внимание степень вины ответчика, степень перенесенных истцами нравственных страданий по поводу смерти отца, которые до настоящего времени не могут смириться с утратой, разрыв семейной связи между близкими родственниками, наличие между истцами и их отцом чувства привязанности, эмоциональной и душевной связи, а также учитывая индивидуальные особенности личности потерпевшего, его состояние здоровья на момент поступления в медицинское учреждение, требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон (дело 2-367/2024, 33-9825/2024, 88-37367/2024).

Как показало изучение гражданских дел данной категории, аналогичные случаи не единичны.

Установив, что инородное тело – хирургическая игла была оставлена в брюшной стенке Г. во время операции врачами ГБУЗ «Городищенская ЦРБ», с учетом степени нравственных страданий истца, Краснооктябрьский районный суд г.Волгограда пришел к выводу о частичном удовлетворении заявленных требований, взыскав с ответчика ГБУЗ «Городищенская центральная районная больница» в пользу Г. компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей. 

Устанавливая подлежащую взысканию с ГБУЗ «Городищенская центральная районная больница» в пользу Г. компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей, суд первой инстанции не обосновал в решении, почему эта сумма, которая значительно ниже заявленной истцом к взысканию суммы компенсации морального вреда (1 200 000 рублей), является достаточной для компенсации причиненных истцу физических и нравственных страданий в связи с ненадлежащим оказанием ему медицинской помощи.

Судом первой инстанции не учтено, что, по смыслу действующего правового регулирования, размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Суд первой инстанции, указывая на наличие оснований для взыскания компенсации морального вреда, не привел мотивы относительно того, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на размер взысканной суммы компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для значительного снижения размера суммы компенсации морального вреда по сравнению с заявленными истцом в иске.

Не согласившись с размером компенсации, судебная коллегия указала следующее.

Поскольку Г. после проведения операции 29 июня 2016 года испытывала болевые ощущения, операция сама по себе является травмирующим для человека моментом, меняющим в дальнейшем весь образ привычной жизни, а если это не привело к улучшению качества жизни, уменьшению или прекращению болевых синдромов - цели оказания надлежащей медицинской помощи не достигнуты.

Учитывая установленный факт ненадлежащего оказания медицинских услуг со стороны ответчика, что последним не опровергнуто, принимая во внимание допущенные ответчиком нарушения и наличие прямой причинно-следственной связи между установленным виновным поведением ответчика и причинением нравственных и физических страданий Г., принимая во внимание физические страдания истца, заключающиеся в постоянных, длительных ощущениях боли, нравственных страданиях, обусловленных физической болью, нахождение в стрессовой ситуации, вызванной не только болевыми ощущениями, но и опасением за свою жизнь и здоровье, непониманием своего дальнейшего положения после операции, когда операция положительного эффекта не принесла, поскольку болевые ощущения продолжаются, нарушением привычного образа жизни, в связи с присутствием постоянных болевых ощущений, необходимости проведения Г. повторного вмешательства и испытываемыми в виду повторной операции физическими и нравственными страданиями как до, так и после извлечения инородного тела, учитывая возраст истца 43 года, адекватным размером компенсации физических и нравственных страданий, причиненных истцу, является сумма 600 000 рублей, которая способна максимально сгладить указанные страдания.

С учетом изложенного, принятое по делу решение изменено в части размера взысканной компенсации морального вреда, увеличена сумма взыскания до 600 000 рублей.

(дело 2-1592/2023, 33-2062/2024)

Имеют место случаи, когда судебная коллегия не соглашалась с размером взысканной компенсации морального вреда, признавая его завышенным. 

Решением Урюпинского городского суда Волгоградской области от 10 февраля 2023 года с ГБУЗ г.Камышина «Городская больница № 1» в пользу С. взыскана, в том числе компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей (за смерть матери).

При проверке доводов апелляционной жалобы судом апелляционной инстанции установлено, что С. (сын) длительное время проживает отдельно от матери – в г. Урюпинске Волгоградской области, и их общение происходило в основном по телефону. Так же из материалов дела усматривается, что С., не смотря на имеющиеся у нее заболевания, последний раз посещала поликлинику 27 мая 2020 года, С. (сын), зная о состоянии здоровья матери, не настоял на необходимости посещения матерью врачей, удовлетворившись ее ответом, что надлежащей помощи она от них не получает. Из материалов дела усматривается, что состояние здоровья С. ухудшилось 27 октября 2020 года, и она вызывала скорую медицинскую помощь, однако, истец, зная об этом, не приехал к матери, не оказал ей нужной поддержки.

Делая вывод о том, что после смерти матери истец заболел, суд первой инстанции сослался лишь на его объяснения и наличие у него диагноза «гипертоническая болезнь 2 ст.», между тем каких-либо доказательств того, что имеющиеся у истца заболевания возникли в связи со смертью его матери, материалы дела не содержат, обращения в лечебное учреждение имели место спустя длительное время после смерти - осенью 2021 года и в 2022 году.

Учитывая, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи С. в виде неполного обследования, неверной тактики лечения не состоят в прямой причинно-следственной связи с ее смертью от левожелудочковой недостаточностью, поскольку развитие острой левожелудочковой недостаточности было обусловлено самими заболеваниями, а не указанными дефектами, судебная коллегия снизила размер взысканной с ГБУЗ г. Камышина «Городская больница № 1» денежной компенсации морального вреда с 500 000 рублей до 250 000 рублей.

Соглашаясь с выводами суда апелляционной инстанции, судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции указала, что удовлетворяя исковые требования о взыскании компенсации морального вреда в размере 250 000 рублей, суд апелляционной инстанций правильно применил к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие отношения в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи.

 (дело 2-24/2023, 33-191/2024, 88-1557/2025)

В судебной практике допускались ошибки по требованиям истцов о взыскании с медицинских организаций штрафа на основании пункта 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей».

Положения Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», включая пункт 6 его статьи 13, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья лишь при оказании гражданину платных медицинских услуг.

Изложенная правовая позиция также отражена в определении Конституционного Суда РФ от 31 января 2023 года № 165-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Саяпина Михаила Юрьевича и Саяпиной Юлии Вячеславовны на нарушение их конституционных прав частью 8 статьи 84 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей».

Указанные положения закона соблюдаются судами не всегда.

Так, решением Красноармейского районного суда г. Волгограда от 27 октября 2023 года взысканы с ГУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи № 15» в пользу П. компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей, штраф в размере 50 000 рублей.

Разрешая настоящий спор, суд исходил из того, что поскольку к сложившимся правоотношениям применимы, в том числе, положения Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», возложил на ответчика обязанность по выплате в пользу истца штрафа.

Судебная коллегия не согласилась с решение суда в части взыскания штрафа по следующим основаниям.

В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страховании, применяется законодательство о защите прав потребителей.

Пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Исходя из изложенного положения Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», устанавливающие, в том числе в пункте 6 статьи 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг. При этом основанием для взыскания в пользу потребителя штрафа является отказ исполнителя, в данном случае исполнителя платных медицинских услуг, в добровольном порядке удовлетворить названные в Законе Российской Федерации от 07 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей» требования потребителя этих услуг.

Разрешая вопрос о взыскании в пользу истца штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, суд первой инстанции не принял во внимание, что вопрос о качестве оказанной П. в 2018 году в ГУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи № 15» разрешался в процессе судебного разбирательства по иску П. Для выяснения этого вопроса судом по ходатайству сторон по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза.

При этом с досудебной претензией П. к ГУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи № 15» не обращался.

Государственный контроль качества медицинской деятельности ГУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи № 15» при оказании П. медицинской помощи в этом медицинском учреждении в 2018 году (соблюдение медицинским учреждением порядков оказания медицинской помощи П. и соблюдение стандартов медицинской помощи) в порядке, установленном статьями 86, 88 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Положением о государственном контроле качества и безопасности медицинской деятельности, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 12 ноября 2012 года № 1152, не проводился.

Проверка качества оказания П. медицинской помощи в ГУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи № 15» в рамках ведомственного контроля в порядке, установленном статьей 89 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 21 декабря 2012 года № 1340н «Об утверждении Порядка организации и проведения ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности», также не проводилась.

Данных о проведении соответствующим территориальным отделением Фонда обязательного медицинского страхования контроля качества и условий предоставления медицинской помощи П. в соответствии с Порядком организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию, утвержденным приказом Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 01 декабря 2010 года № 230 (действовавшим в период оказания П. медицинской помощи в ГУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи № 15» в 2018 году и утратившим силу в связи с изданием приказа Федерального фонда обязательного медицинского страхования от 28 февраля 2019 года № 36), в деле не имеется.

Этим обстоятельствам какой-либо правовой оценки в нарушение положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом первой инстанции дано не было. Между тем они имеют существенное значение для разрешения вопроса о наличии у медицинского учреждения оснований в добровольном порядке удовлетворить требования пациента, указавшего в своей претензии, предъявленной медицинскому учреждению до обращения в суд, на то, что медицинская помощь ему была оказана некачественно.

Вопрос о качестве оказанной П. медицинской помощи в ГУЗ «Клиническая больница скорой медицинской помощи № 15» в 2018 году разрешался в процессе судебного разбирательства, размер компенсации морального вреда был определен судом после исследования и установления юридически значимых обстоятельств (оказания П. некачественной медицинской помощи, вины медицинского учреждения в оказании некачественной медицинской помощи).

Следовательно, вывод суда первой инстанции о том, что на основании пункта 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», подлежал взысканию с ответчика в пользу истца штраф, противоречит нормам материального закона.

Судебная коллегия также приняла во внимание то, что истцу медицинская помощь была оказана на безвозмездной основе в рамках обязательного медицинского страхования.

При таких обстоятельствах, вынесенное по делу решение отменено в части взыскания штрафа, предусмотренного пунктом 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей».

(2-897/2023, 33-12200/2024, 88-20558/2024)

Субсидиарная ответственность

В соответствии с частью 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при разрешении споров о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, в которых субъектом ответственности выступают государственные или муниципальные унитарные предприятия, судам исходя из положений пункта 5 статьи 113 Гражданского кодекса Российской Федерации надлежит иметь в виду, что унитарные предприятия отвечают по своим обязательствам всем принадлежащим им имуществом. При этом в соответствии с пунктом 7 статьи 114 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник имущества предприятия, основанного на праве хозяйственного ведения, не отвечает по обязательствам предприятия, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, а собственник имущества предприятия, основанного на праве оперативного управления (казенного предприятия), в силу пункта 5 статьи 115 Гражданского кодекса Российской Федерации несет субсидиарную ответственность по обязательствам такого предприятия при недостаточности его имущества.

При разрешении названных споров, в которых субъектом ответственности выступают частные, государственные или муниципальные учреждения, судам исходя из абзаца первого пункта 2 статьи 120 Гражданского кодекса Российской Федерации следует учитывать, что учреждение может быть создано гражданином или юридическим лицом (частное учреждение) либо соответственно Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации, муниципальным образованием (государственное или муниципальное учреждение).

В соответствии с абзацем четвертым пункта 2 статьи 120 Гражданского кодекса Российской Федерации частное или бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами. При недостаточности указанных денежных средств субсидиарную ответственность по обязательствам такого учреждения несет собственник его имущества.

Учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

При этом необходимо учитывать, что в соответствии с подпунктом 3 части 3 статьи 158, частью 4 статьи 242.2 Бюджетного кодекса Российской Федерации и разъяснениями, данными в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 мая 2019 года № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетной системы Российской Федерации», к участию в деле необходимо привлекать также главного распорядителя бюджетных средств по ведомственной принадлежности.

Статьей 123.21 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что учреждением признается унитарная некоммерческая организация, созданная собственником для осуществления управленческих, социально-культурных или иных функций некоммерческого характера. Учредитель является собственником имущества созданного им учреждения. На имущество, закрепленное собственником за учреждением и приобретенное учреждением по иным основаниям, оно приобретает право оперативного управления в соответствии с настоящим Кодексом.

На основании статьи 9.2 Федерального закона от 12 января 1996 года № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» бюджетным учреждением признается некоммерческая организация, созданная Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием для выполнения работ, оказания услуг в целях обеспечения реализации предусмотренных законодательством Российской Федерации полномочий соответственно органов государственной власти (государственных органов), органов публичной власти федеральной территории или органов местного самоуправления в сферах науки, образования, здравоохранения, культуры, социальной защиты, занятости населения, физической культуры и спорта, а также в иных сферах (пункт 1).

Имущество бюджетного учреждения закрепляется за ним на праве оперативного управления в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации. Собственником имущества бюджетного учреждения является соответственно Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование (пункт 9).

Согласно пункту 1.1 Положения о комитете здравоохранения Волгоградской области, утвержденного постановлением Губернатора Волгоградской области от 24 ноября 2014 года № 152, комитет здравоохранения Волгоградской области является органом исполнительной власти Волгоградской области, уполномоченным в сфере охраны здоровья граждан на территории Волгоградской области, который осуществляет функции и полномочия учредителя в отношении подведомственных комитету государственных учреждений в порядке, установленном действующим законодательством (пункт 2.1.37).

Как следует из позиции суда кассационной инстанции, изложенной, в том числе в определении № 88-1557/2025 от 05 февраля 2025 года, в силу части 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации при недостаточности имущества медицинского учреждения, на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность по его обязательствам несет комитет здравоохранения Волгоградской области как орган, осуществляющий полномочия собственника имущества, главного распорядителя и получателя бюджетных средств системы здравоохранения Волгоградской области.

 

Иные расходы, связанные с возмещением вреда,

причиненного жизни или здоровью гражданина оказанием некачественной медицинской услуги

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входят, в том числе ежемесячные выплаты лицам, понесшим ущерб в результате смерти кормильца (статьи 1088, 1089, 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации), расходы на погребение (статья 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации), компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу положений статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.

Возможность возмещения вреда, в том числе расходов на погребение, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. Юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками медицинских учреждений медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья и привести к неблагоприятному исходу.

(88-1557/2025 (88- 39662/2024)

Судебно-медицинская экспертиза как средство доказывания по данной категории споров

Позиция судов, в соответствии с которой, вопрос о проведении экспертизы судом на обсуждение не ставился и со сторонами по делу не обсуждался, признается неверной.

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного кодекса.

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Кроме того, в судебной практике также нередко возникает вопрос о необходимости назначения судебно-медицинской экспертизы в рамках рассмотрения гражданского дела по искам о возмещении вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, при наличии заключения судебно-медицинского эксперта, подготовленного в рамках материала процессуальной проверки в порядке Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации или расследования уголовного дела по факту причинения вреда в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи сотрудниками медицинских учреждений.

Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 28 октября 2019 года № 78-КГ19-42 обратил внимание на то, что результаты комиссионных судебно-медицинских экспертиз, проведенных в рамках проверки следственными органами о преступлении, оценивались органами предварительного расследования в целях установления наличия оснований для возбуждения уголовного дела, и они не могли в соответствии с нормами Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации препятствовать суду назначить экспертизу по гражданскому делу.

Вопрос о наличии причинно-следственной связи дефектов оказания медицинской помощи с наступлением смерти пациента требует специальных знаний в области медицины и может быть разрешен судом, в том числе, с привлечением специалистов для получения консультаций или при проведении судебной экспертизы.

При разрешении возникших споров с медицинскими организациями необходимо принимать во внимание доводы стороны истца о неполноте и предположительном характере выводов экспертов, привлеченных к проведению экспертиз в рамках процессуальных проверок на основании постановлений следственных органов.

В тоже время для устранения противоречий и разъяснения выводов, имеющихся в заключениях судебно-медицинских экспертиз судам следует вызывать в судебное заседание для допроса экспертов, которые принимали участие в проведении экспертиз (часть 1 статьи 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), и при необходимости в соответствии с требованиями части 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации поставить на обсуждение сторон вопрос о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, в том числе, в случае наличия в материалах дела двух противоречащих друг другу заключений эксперта.

В случае возникновения сложностей при постановке вопросов на разрешение экспертов по данной категории споров предлагается их примерный перечень:

1)    Правильно ли оказана медицинская услуга пациенту, имеются ли какие-либо недостатки, в чем они выразились?

2)    Имеется ли причинно-следственная связь между недостатками оказанной медицинской услуги и действиями (бездействием) специалистов медицинской организации?

3)    Какие стандарты медицинской помощи нарушены при оказании медицинской услуги?

4)    Какой объем медицинской помощи необходим пациенту для исправления недостатков, оказанных медицинских услуг?

Имеют место случаи не полного установления юридически значимых обстоятельств, требующих специальных познаний, в результате чего указанные недостатки устраняются судом апелляционной инстанции, что, в свою очередь, влияет на разумные сроки судопроизводства, в которые подлежит восстановлению нарушенное право.

Так, решением Михайловского районного суда Волгоградской области от 28 августа 2023 года отказано в удовлетворении исковых требований Р. к ГБУЗ «Михайловская ЦРБ», ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ», ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ им. В.Ф. Жогова» о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование требований Р. указала, что в ГБУЗ «Михайловская ЦРБ» скончался супруг истицы – М. В период нахождения М. в ГБУЗ «Михайловская ЦРБ», ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ», ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ им. В.Ф. Жогова» с 24 июня 2020 года по 09 июля 2020 года имели место дефекты в оказании супругу медицинской помощи, которые установлены комитетом здравоохранения Волгоградской области.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец просила суд взыскать в свою пользу с ответчиков 5 000 000 рублей - компенсацию морального вреда, 5 317 рублей 05 копеек расходы на лечение истца.

Судом первой инстанции было установлено, что 09 июля 2020 года в ГБУЗ «Михайловская ЦРБ» скончался супруг истицы.

Фроловским межрайонным следственным отделом следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Волгоградской области по данному факту проводилась процессуальная проверка по факту причинения смерти по неосторожности М., вследствие ненадлежащего исполнения своих должностных профессиональных обязанностей работниками ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ», ГБУЗ «Михайловская ЦРБ».

20 декабря 2021 года постановлением следователя Фроловского межрайонного следственного отдела следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Волгоградской области отказано в возбуждении уголовного дела на основании пункта 2 части 1 статьи 4 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, т.е. в связи с отсутствием в действиях врачей состава преступлений, предусмотренных статьями 109, 293 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Разрешая спор, суд первой инстанции, ссылаясь на то, что истцом, в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлено каких-либо доказательств, подтверждающий, что действиями ответчиков истцу был причинен какой-либо вред, что оказанные медицинские услуги ГБУЗ «Михайловская ЦРБ», ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ», ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ им. В.Ф. Жогова», повлекли смерть супруга истца, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Судебная коллегия с указанными выводами суда не согласилась и указала, что в рассматриваемом случае юридическое значение может иметь и косвенная причинная связь, если ухудшение состояния здоровья М. вследствие полученного лечения, несвоевременной выписки из стационара, неправильно и неполно установленного диагноза явились косвенной причиной ухудшения самочувствия больного, которые лишили его возможности выздоровления, что причинило страдания его супруге, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Судом не дана оценка имеющимся в материалах дела заключению судебно-медицинской экспертизы, проведенному в рамках процессуальной проверки и актам проверки комитета здравоохранения Волгоградской области, которыми установлен перечень нарушений оказания медицинской помощи со стороны лечебного учреждения.

С целью установления по делу юридически значимых обстоятельств, необходимости проверки доводов апелляционной жалобы, в связи с возникновением вопросов, требующих специальных познаний, по ходатайству стороны истца суд апелляционной инстанции назначил судебную медицинскую экспертизу.

Согласно заключению экспертов оказание первой скорой медицинской помощи фельдшером соответствовало клинической оценке пациента М., а также правилам, стандартам и методикам подобной медицинской помощи в отношении проявлений основного заболевания – острого нарушения мозгового кровообращения. При этом имеются нарушения (неполнота сведений) в оформлении медицинской документации.

При оказании медицинской помощи М. усматриваются нарушения правил, стандартов и методик в отношении пациентов с острым нарушением мозгового кровообращения.

Причинно-следственная связь между выявленными в ходе экспертизы недостатками оказания медицинской помощи и наступлением смерти М. не установлена.

Таким образом, судебной экспертизой установлены только недостатки оказания медицинской помощи М. со стороны ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ им. В.Ф. Жогова», ГБУЗ «Михайловская ЦРБ», которые не связаны с наступлением его смерти.

В данной части судебная коллегия признала заключение судебной экспертизы допустимым доказательством по делу, поскольку оно не противоречит собранным по делу иным доказательствам.

Вместе с тем, судебная коллегия признала необоснованными выводы эксперта относительно отсутствия каких-либо нарушений со стороны ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ» при оказании М. медицинской помощи.

При этом указала, что, несмотря на выводы экспертов об отсутствии какой-либо вины в действиях ответчика, имеются основания для установления косвенной вины ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ» в причинении морального вреда истцу.

Установлено, что смерть М. наступила от ишемического инфаркта, произошедшего 24 июня 2020 года, что дает основания усомниться в дате первого вызова скорой помощи М., официально зафиксированной фельдшером ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ», 25 июня 2020 года в 10 часов 30 минут.

Кроме того, актом проверки комитета здравоохранения Волгоградской области ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности № 292 от 28 сентября 2020 года выявлены нарушения фельдшером скорой медицинской помощи в части ведения медицинской документации в карте вызова скорой медицинской помощи № 2849 от 05 июля 2020 года, выразившиеся в том, что при оформлении диагноза не был указан судорожный синдром и перенесенное острое нарушение мозгового кровообращения, что безусловно не позволило и в полной мере оценить степень тяжести доставленного в ГБУЗ «Михайловская ЦРБ» М. 05 июля 2020 года, который был помещен в инфекционное отделение вместо палаты реанимации и неврологического отделения.

Поскольку законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик, а таких доказательств ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ», ГБУЗ «Михайловская ЦРБ», ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» представлено не было, судебная коллегия, несмотря на отсутствие причинно-следственной связи между допущенными нарушения со стороны ответчиков в оказании медицинской помощи М. и его смертью, пришла к выводу, что осознание того факта, что супруга можно было спасти оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, причиняет истцу Р. нравственные страдания, которые и без того усугубляются утратой близкого человека, пришла к выводу о частичном удовлетворении иска.

Определяя размер компенсации морального вреда, учитывая соразмерность перенесенных физических и нравственных страданий истца и степени вины ответчиков, характер допущенных нарушений, их количества и возможности оказать негативные последствия на выздоровление М., с учетом требований разумности и справедливости, судебная коллегия взыскала с ГБУЗ «Кумылженская ЦРБ» 200 000 рублей за нарушения ведения документации фельдшером скорой медицинской помощи в карте вызова скорой медицинской помощи № 2849 от 05 июля 2020 года, где не был указан судорожный синдром и перенесенное острое нарушение мозгового кровообращения; ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» - 300 000 рублей, за не выполнение ультразвукового исследования брахиоцефальных сосудов, не проведение КТ головного мозга в динамике (перед выпиской), что не позволило оценить в полной мере состояние пациента на момент его выписки - 04 июля 2020 года; с ГБУЗ «Михайловская ЦРБ» - 500 000 рублей, за неверную клиническую оценку тяжести состояния пациента при поступлении 05 июля 2020 года, необоснованное помещение пациента с признаками острой неврологической симптоматики в палату инфекционного отделения ГБУЗ «Михайловская ЦРБ» 05 июля 2020 года, неполное обследование пациента при подозрении на повторное острое нарушение мозгового кровообращения, проявлениях неврологической симптоматики 05 июля 2020 года и данных анамнеза об ишемическом инсульте от 25 июня 2020 года (не было проведено КТ головного мозга), не направление для получения консультации специалистов и решения вопроса о маршрутизации пациента в специализированный неврологический стационар для обследования и лечения по основному заболеванию - ишемический инсульт,  недостаточность и несвоевременность объема лечения в отношении ишемического инсульта; отсутствие подписей врачей в дневниковых записях 07 и 08 июля 2020 года.

При изложенных обстоятельствах решение суда первой инстанции было отменено, по делу принято новое решение о частичном удовлетворении исковых требований.

 (дело 2- 960/2023, 33-63/2024 (33-12977/2023)

Неполнота (неясность) проведенного исследования является обязательным основанием для назначения повторной или дополнительной судебной экспертизы.

В соответствии со статьей 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.

В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

В определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы должны быть изложены мотивы несогласия суда с ранее данным заключением эксперта или экспертов.

Указанные требования судами соблюдаются не всегда.

Так, решением Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 11 апреля 2023 года, с учетом определения об исправлении описки от 18 апреля 2023 года, частично удовлетворен иск В. (мать несовершеннолетнего), действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетнего Б., к ГБУЗ «Волгоградский областной клинический перинатальный центр № 2», ГБУЗ «Серафимовичская Центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворен частично. Также отказано в удовлетворении исковых требований В. (дядя несовершеннолетнего) и В. (бабашка несовершеннолетнего).

Заявляя исковые требования о возмещении ущерба и компенсации морального вреда, истцы указывали на то обстоятельство, что ответчиками была оказана некачественная медицинская услуга, что привело к рождению ребенка с серьезной патологией и установлению ему инвалидности, для восстановления здоровья которого мать понесла дополнительные расходы на лечение, и истцам причинены нравственные и физические страдания.

В целях установления юридически значимых обстоятельств по делу, судом была назначенная судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам ГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Саратовской области».

В распоряжение суда представлено заключение эксперта, которое положено в основу принятого решения.

Между тем, при рассмотрении дела и проведения судебной экспертизы не были установлены следующие обстоятельства: все ли возможные  диагностические мероприятия проведены медицинскими организациями в целях своевременного и квалифицированного оказания медицинской помощи при ведении беременности В., имелась ли в медицинских учреждениях возможность проведения дополнительных исследований, какие дефекты были допущены, могли ли выявленные нарушения повлиять на качество оказания медицинской помощи В. при ведении ее беременности, а также на правильность проведения диагностики и выбранную тактику родоразрешения, могла ли в условиях стационара быть избрана иная тактика родоразрешения В., повлияло ли бы отсутствие допущенных дефектов при наблюдении беременности В. избежать неблагоприятного исхода в виде рождения ребенка в тяжелой асфиксии и с множественными патологиями, и, как следствие, привели ли они к нарушению ее прав в сфере охраны здоровья, могли ли  выявленные недостатки при оказании медицинской помощи причинить нравственные страдания истцу и иным родственникам ребенка. Кроме того, экспертами не исследовались вопросы наличия у В. вирусных и инфекционных заболеваний и каким образом данные обстоятельства могли повлиять на развитие патологий плода.

Поскольку данные обстоятельства вызывают сомнения в правильности и обоснованности заключения судебной экспертизы, что в силу статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для назначения повторной экспертизы, судебной коллегией по делу была назначена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено в экспертное учреждение за пределами субъекта.

(дело № 2-3/2023, 33-6551/2024)

При этом также следует отметить необходимость надлежащей подготовки при выборе экспертного учреждения.

Не редки случаи, когда судебная экспертиза назначается в экспертное учреждение, которое либо не проводит необходимый вид экспертного исследования, либо вообще прекратило деятельность по проведению судебных экспертиз.

Изучаемая категория споров предполагает тщательно подходить к выбору экспертного учреждения исходя из специфики заболевания, допущенных нарушений при оказании услуги, необходимости врачей узких клинических специальностей.

Так, в производстве Ворошиловского районного суда г.Волгограда находилось гражданское дело по иску П. к ГУЗ «Детская поликлиника № 6» о возмещении ущерба, причиненного здоровью, которое поступило в суд 04 октября 2021 года.

Определением Ворошиловского районного суда г.Волгограда от 16 декабря 2021 года по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ООО «Капитал МС».

27 января 2022 года дело возвращено без проведения экспертизы, обществом указано, что проведение судебно-медицинской экспертизы не входит в компетенцию Филиала ООО «Капитал МС» в Волгоградской области.

09 февраля 2022 года судом назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой повторно поручено ООО «Капитал МС» в Волгоградской области.

Проведенные указанным обществом исследования были представлены в распоряжение суда, которые положены в основу решения об отказе в удовлетворении исковых требований.

 Юридически значимым для разрешения спора является установление факта соблюдения или несоблюдения ГУЗ «Детская поликлиника № 6» порядка оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций при оказании медицинской помощи ребенку истца при обращении в поликлинику, правильность проведенного обследования, диагноза и назначенного лечения, в случае выявления недостатков оказания медицинской помощи определение неблагоприятных последствий и степени вреда, причиненного здоровью несовершеннолетней.

Данные юридически значимые обстоятельства могут быть установлены только с помощью специальных познаний.

Однако в суде первой инстанции судебно-медицинская экспертиза проведена не была, сообщение ООО «Капитал МС», которому было поручено провести судебную экспертизу качества медицинских услуг, не может быть признано экспертным заключением, так как какое-либо исследование по поставленным судом вопросам не содержит, выводы на поставленные вопросы отсутствуют.

При изложенных обстоятельствах, судебная экспертиза по делу была назначена судом апелляционной инстанции.

(дело № 2-83/2022, 33-24/2023)

Как показало изучение поступивших дел, ненадлежащая подготовка к рассмотрению данной категории споров, в том числе, в части разрешения ходатайства о назначении судебной экспертизы, выборе экспертного учреждения, допускается и иными судами.

В производстве Волжского городского суда Волгоградской области находилось гражданское дело по иску С. к ГБУЗ «Городская поликлиника № 5», ООО «ММЦ «Диалайн» о возмещении ущерба и компенсации морального вреда, поступившее в суд 19 апреля 2022 года, в рамках которого 20 июня 2022 года по ходатайству истца была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертному учреждению в другом регионе – экспертам ГБУ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Ростовской области».

Материалы дела возвращены без исполнения.

Как следует из сопроводительного письма экспертного учреждения, экспертиза не может быть проведена в связи с чрезвычайно высокой производственной нагрузкой отдела сложных экспертиз. С учетом значительной нехваткой врачей судебно-медицинских экспертов в штате бюро не имеется возможности обеспечить проведение экспертизы в разумные сроки (срок производства экспертиз составляет ориентировочно, не менее 6-8 месяцев). Также указано на отсутствие в штате врачей узких клинических специальностей, без участия которых решение вопросов о правильном оказании медицинской помощи невозможно. Возможности по привлечению к проведению экспертиз врачей, не являющихся сотрудниками учреждения, крайне затруднительно.

Только 06 сентября 2022 года судом назначена судебная экспертиза, производство поручено в другое экспертное учреждение, которое по результатам проведенного исследования предоставило заключение комиссии экспертов, признанное допустимым доказательном, положенное в основу решения об удовлетворении исковых требований.

Изложенное свидетельствует о разрешении вопроса о назначении судебной экспертизы, ее проведение, с нарушением разумных сроков, о соблюдении которых указано в статье 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

 (дело № 2-13/2023, 33-13253/2023)

Проведение судебной экспертизы экспертом, принимавшим участие в лечении истца, должно быть оценено с учетом положений статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. 

Так, в производстве Тракторозаводского районного суда г. Волгограда находилось гражданское дело по иску К. к ГУЗ «Клиническая больница № 4» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской услуги, в рамках которого была назначена судебная экспертиза, производство которой было поручено ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

Как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», экспертиза была проведена в составе: судебно-медицинского эксперта отдела сложных экспертиз ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» В., а также привлеченного эксперта врача-травматолога-ортопеда ГУЗ «ГКБСМП № 25» Д.В.В.

При этом из медицинской карты стационарного больного № 25368 ГУЗ «ГКБСМП № 25» следует, что больная К. находилась на стационарном лечении в ГУЗ «ГКБСМП № 25» с 08 декабря 2020 года по 11 декабря 2020 года после проведенной в марте 2020 года в условиях ГУЗ «Клиническая больница № 4» операции – удаление хондромных тел области бугристости большеберцовой кости левой голени, лечащим врачом являлся Д.В.В., проводивший судебную экспертизу.

Как следует из протокола судебного заседания, представитель истца оспаривал выводы заключения экспертов, просил допросить экспертов, проводивших судебную экспертизу, в удовлетворении заявленного ходатайства судом было отказано.

Рассматривая дело, суд первой инстанции сослался на заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «Волгоградское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», пришел к выводу, что оказанная медицинская помощь К. соответствовала ее заболеванию, была правильной, каких-либо дефектов (недостатков) оказания медицинской помощи К. в ГУЗ «Клиническая больница № 4», не выявлено, в связи с чем в удовлетворении иска К. отказал.

Вместе с тем, допущенное нарушение явилось основанием для назначения повторной судебно-медицинской экспертизы судом апелляционной инстанции.

Оценив заключение повторной судебной экспертизы, признав ее допустимым доказательством, указав на не проведение в послеоперационном периоде рентгенографии левого коленного сустава, что могло повлиять на назначение адекватного лечения, то есть к оказанию качественной медицинской помощи, судебная коллегия пришла к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований, взыскав компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.

(дело № 2-684/2022, 33-1093/2023)

Вопросы возмещения судебных расходов

Определение суда о назначении экспертизы, предусмотренное частью первой статьи 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, принимается только после внесения стороной (сторонами) предварительно на счет, открытый соответствующему суду в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, суммы в размере оплаты экспертизы в соответствии с частью первой статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации либо после рассмотрения вопроса о последствиях невнесения стороной (сторонами) указанной суммы; при этом после принятия такого определения отказ от проведения порученной экспертизы в установленный судом срок в связи с невнесением указанной суммы не допускается.

В случае невнесения стороной (сторонами) суммы в размере оплаты экспертизы в соответствии с частью первой статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в разумный срок суд оценивает последствия невнесения указанной суммы и при необходимости проведения экспертизы для вынесения по делу законного и обоснованного постановления и при обусловленности невнесения стороной указанной суммы имущественным положением стороны-гражданина может вынести определение о назначении экспертизы, в том числе с учетом возможности применения частей второй и третьей статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации; если же суд придет к выводу, что невнесение оплаты экспертизы не обусловлено имущественным положением стороны и представляет собой злоупотребление правом, он вправе применить по аналогии закона часть третью статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В случае если экспертиза была проведена без предварительного внесения денежной суммы в размере, необходимом для ее оплаты, а части вторая или третья статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом не применялись, эксперт или учреждение (организация), которым было поручено проведение экспертизы, одновременно с экспертным заключением направляет в суд заявление для решения вопроса о возмещении указанной суммы соответствующей стороной с учетом статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Указанная позиция изложена в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 20 июля 2023 года № 43-П, а также неоднократно была изложена в судебных актах вышестоящих судов.

Предлагается вопрос о назначении судебной экспертизы по данной категории дел разрешать судами с учетом бремени доказывания, после разъяснения сторонам права на предоставление доказательств исходя из рассматриваемой категории с учетом специальных познаний. Удовлетворение заявленного стороной ходатайства с целью разрешения спора данной категории исключит возложение дополнительных затрат на Управление Судебного департамента.

Установлены случаи неправильного распределения судебных расходов по производству проведенной по делу судебной экспертизы по данной категории дел.

Частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела (часть 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацу второму статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

Частью 1 статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что денежные суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам и специалистам, или другие связанные с рассмотрением дела расходы, признанные судом необходимыми, предварительно вносятся на счет, открытый в порядке, установленном бюджетным законодательством Российской Федерации, соответственно Верховному Суду Российской Федерации, кассационному суду общей юрисдикции, апелляционному суду общей юрисдикции, верховному суду республики, краевому, областному суду, суду города федерального значения, суду автономной области, суду автономного округа, окружному (флотскому) военному суду, управлению Судебного департамента в субъекте Российской Федерации, а также органу, осуществляющему организационное обеспечение деятельности мировых судей, стороной, заявившей соответствующую просьбу. В случае, если указанная просьба заявлена обеими сторонами, требуемые суммы вносятся сторонами в равных частях.

Правила распределения судебных расходов между сторонами определены в статье 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 Кодекса.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 21 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Критерием присуждения судебных расходов является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования.

Вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования непосредственно связан с выводом суда, содержащимся в резолютивной части его решения (часть 5 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), о том, подлежит ли заявление удовлетворению, поскольку только удовлетворение судом требования подтверждает правомерность принудительной реализации его через суд и приводит к необходимости возмещения судебных расходов.

Так, Красноармейский районный суд г.Волгограда, установив, что при переводе истца П. из отделения анестезиологии-реанимации она осталась без надлежащего наблюдения со стороны медицинского персонала, получила травму голеностопного сустава, в связи с чем испытывала физические и нравственные страдания, пришел к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.

Распределяя расходы по оплате экспертизы, суд первой инстанции взыскал расходы с истца и ответчика, пропорционально удовлетворенным исковым требованиям, по 32 913 рублей 50 копеек с каждого.

С указанными выводами суда первой инстанции судебная коллегия не согласилась, исходя из следующего.     

Из материалов дела следует, что судебная экспертиза назначена по ходатайству ответчика, расходы экспертному учреждению за проведенную экспертизу стороны не понесли. Направляя заключение судебной экспертизы в суд, экспертная организация просила осуществить оплату расходов по ее проведению в размере 65 827 рублей.

Распределяя расходы по оплате экспертизы между истцом и ответчиком суд первой инстанции оставил без внимания приведенные выше нормы процессуального права и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Применительно к установленным фактическим обстоятельствам дела, требование истца по основному спору носило неимущественный характер, следовательно, правило распределения расходов пропорционально размеру удовлетворенных требований, предусмотренное статьей 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в данном случае на правоотношения сторон не распространяется.

Принятое по делу решение изменено в части взыскания расходов на проведение судебной экспертизы, увеличена сумма взысканных судебных расходов по проведению экспертизы с медицинского учреждения, исключен из резолютивной части решения абзац о взыскании с истца судебных расходов по проведению экспертизы.

(дело 2-206/2023, 33-5825/2024, 88-6898/2024)

Иные процессуальные вопросы

Законодательством не предусмотрена необходимость соблюдения досудебного (в том числе претензионного) порядка урегулирования спора по делам о взыскании компенсации морального вреда.

В целях выяснения вопроса о степени и характере нравственных и физических страданий несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, а также граждан, ограниченных в дееспособности, суд обязан привлечь их к участию в деле (часть 3 статьи 37 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Если суд признает необходимым заслушать несовершеннолетнего, не достигшего возраста четырнадцати лет (с учетом его возраста и состояния здоровья), последний вправе дать объяснения по делу с соблюдением правил допроса несовершеннолетнего свидетеля, установленных статьей 179 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

С целью соблюдения судом прав лиц, принимавших участие в оказании пациенту медицинской помощи, необходимо привлечение к участию в деле в качестве третьих лиц – врачей, оказывающих медицинскую помощь, поскольку принятие решения может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон.

 

По итогам проведенного обобщения можно сделать вывод о том, что в целом дела данной категории рассматриваются судами правильно, судебная практика применения  гражданско-правовых норм и подходы судов к рассмотрению дел  этой категории соответствуют положениям норм материального права, регулирующих правоотношения, связанные с оказанием некачественной медицинской помощи.

Вместе с тем, в соответствии с часть 1 статьи 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в судах и исполнение судебного постановления осуществляются в разумные сроки.

Учитывая, что допущенные судами недостатки и их устранение судом вышестоящей инстанции увеличивают сроки, в которые должно быть восстановлено нарушенное право, судам необходимо более тщательно устанавливать юридически значимые обстоятельства, необходимые для разрешения спора, разъяснять сторонам право на предоставление доказательств, требующих специальных познаний, исходя из специфики спора, давать оценку представленным доказательствам в совокупности, как того требуют положения статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Судебная коллегия

по гражданским делам

Волгоградского областного суда