Утверждено

Президиумом

Волгоградского областного суда

19 ноября 2025 года

 

ОБЗОР

СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

ВОЛГОГРАДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ЗА ТРЕТИЙ КВАРТАЛ 2025 ГОДА

 

 

Разрешение жилищных споров

 

1. При разрешении требований об изъятии жилого помещения для муниципальных нужд, в связи с признанием многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу, и наличии соглашения о предоставлении взамен изымаемого, другого жилого помещения, равнозначность площади жилых помещений для комнат в коммунальной квартире, проверяется с учетом доли собственника в праве общей собственности на общее имущество.

 

Администрация обратилась в суд с иском к А. об изъятии жилого помещения для муниципальных нужд, с предоставлением по договору мены другого благоустроенного жилого помещения, прекращении права собственности, признании права собственности, передаче жилого помещения, ссылаясь на то, что ответчик является собственником комнаты в многоквартирном доме, который на основании постановления администрации, признан аварийным и подлежащим сносу. Постановлением администрации утверждена региональная адресная программа, согласно которой многоквартирный дом ответчика включен в Перечень домов, признанных аварийными до 1 января 2017 г. А. подано заявление о выборе способа переселения из аварийного жилья путем предоставления по договору мены другого жилого помещения. В целях реализации региональной программы приобретена самостоятельная квартира, однако, ответчик отказался от предложенного жилого помещения, в связи с чем договор о переходе права собственности до настоящего времени не заключен.

 

Разрешая заявленные требования и удовлетворяя исковое заявление, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 32 Жилищного кодекса Российской Федерации, пунктом 3 статьи 2, статьей 16 Федерального закона от 21 июля 2007 г. № 185-ФЗ «О фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства», исходил из того, что требования действующего законодательства о предоставлении равнозначного жилого помещения взамен подлежащего изъятию администрацией соблюдены, собственнику изымаемой комнаты предложено равнозначное жилое помещение, в том же населённом пункте, а именно однокомнатная квартира общая площадь, которой превышает площадь изымаемой комнаты.

 

Судебная коллегия с данными выводами суда не согласилась по следующим основаниям.

 

Согласно разъяснениям, содержащимся в разделе II Обзора судебной практики по делам, связанным с обеспечением жилищных прав граждан в случае признания жилого дома аварийным и подлежащим сносу или реконструкции, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29 апреля 2014 г., в случае если жилой дом, признанный аварийным и подлежащим сносу, включен в региональную адресную программу по переселению граждан из аварийного жилищного фонда, то собственник жилого помещения в таком доме в силу пункта 3 статьи 2, статьи 16 Федерального закона от 21 июля 2007 г. № 185-ФЗ «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства» имеет право на предоставление другого жилого помещения либо его выкуп. При этом собственник жилого помещения имеет право выбора любого из названных способов обеспечения его жилищных прав.

 

Статьей  32 Жилищного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что жилое помещение может быть изъято у собственника в связи с изъятием земельного участка, на котором расположено такое жилое помещение или расположен многоквартирный дом, в котором находится такое жилое помещение, для государственных или муниципальных нужд.

 

Возмещение за жилое помещение, сроки и другие условия изъятия определяются соглашением с собственником жилого помещения. Принудительное изъятие жилого помещения на основании решения суда возможно только при условии предварительного и равноценного возмещения. По соглашению с собственником жилого помещения ему может быть предоставлено взамен изымаемого жилого помещения другое жилое помещение с зачетом его стоимости при определении размера возмещения за изымаемое жилое помещение.

 

Если собственник жилого помещения не заключил в порядке, установленном земельным законодательством, соглашение об изъятии недвижимого имущества для государственных или муниципальных нужд, в том числе по причине несогласия с решением об изъятии у него жилого помещения, допускается принудительное изъятие жилого помещения на основании решения суда.

 

Из разъяснений, изложенных в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации» следует, что по делам о выселении граждан в другое благоустроенное жилое помещение по основаниям, предусмотренным статьями 86 - 88 Жилищного кодекса Российской Федерации, судам надлежит учитывать, что предоставляемое гражданам по договору социального найма другое жилое помещение должно отвечать требованиям статьи 89 Жилищного кодекса Российской Федерации: оно должно быть благоустроенным применительно к условиям соответствующего населенного пункта, равнозначным по общей площади ранее занимаемому жилому помещению, отвечать установленным требованиям и находиться в черте данного населенного пункта. Если наниматель и члены его семьи занимали квартиру или комнату (комнаты) в коммунальной квартире, им предоставляется квартира или жилое помещение, состоящее из того же числа комнат, в коммунальной квартире.

 

Кроме того, реальное обеспечение прав и свобод граждан правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации) предполагает обязанность судов при применении положений статьи 89 Жилищного кодекса Российской Федерации, которая лишь в самом общем виде определяет критерии, которым должны отвечать вновь предоставляемые жилые помещения, исследовать и оценивать все потребительские свойства жилых помещений, предлагаемых для переселения граждан, и учитывать все обстоятельства, свидетельствующие о равнозначности или неравнозначности предоставляемого конкретным лицам определенного жилого помещения.

 

В силу статьи 16 Жилищного кодекса Российской Федерации к жилым помещениям относятся комната. Комнатой признается часть жилого дома или квартиры, предназначенная для использования в качестве места непосредственного проживания граждан в жилом доме или квартире.

 

Статьей 42 Жилищного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что доля в праве общей собственности на общее имущество в коммунальной квартире собственника комнаты в данной квартире пропорциональна размеру общей площади указанной комнаты. Доля в праве общей собственности на общее имущество в коммунальной квартире собственника комнаты в данной квартире следует судьбе права собственности на указанную комнату. При переходе права собственности на комнату в коммунальной квартире доля в праве общей собственности на общее имущество в данной квартире нового собственника такой комнаты равна доле в праве общей собственности на указанное общее имущество предшествующего собственника такой комнаты.

 

Из материалов дела следует и установлено судебной коллегией, что согласно копии технического паспорта на жилое помещение, принятой, в качестве дополнительного доказательства по делу, при определении площади изымаемой комнаты, расположенной в коммунальной квартире, судом не учитывалась общая площадь вспомогательных помещений, приходящихся на долю ответчика. При указанных обстоятельствах, с учетом положений указанных выше статей и разъяснений, судебной коллегией установлена площадь изымаемого помещения с учетом доли в общем имуществе, которая превышает общую площадь предоставляемого жилого помещения, в связи с чем указанная в иске квартира не является равнозначной ранее занимаемому жилому помещению.

 

На основании изложенного, решение Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 21 апреля 2025 г. (№ 2-570/2025) было отменено с принятием нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 27 августа 2025 г. (№ 33-7199/2025).

 

 

Разрешение споров о возмещении ущерба.

 

2. Уклонение страховщика от исполнения обязательства по организации и оплате восстановительного ремонта автомобиля потерпевшего в отсутствие оснований, предусмотренных Законом об ОСАГО, влечет для потерпевшего возникновение убытков в виде действительной стоимости восстановительного ремонта автомобиля, которые подлежат возмещению страховой компанией.

 

А. обратилась в суд с иском к Б. о взыскании материального ущерба, причиненного вследствие дорожно-транспортного происшествия, ссылаясь на то, что в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего по вине водителя Б., причинен ущерб принадлежащему ей автомобилю. Гражданская ответственность собственников транспортных средств, на момент дорожно-транспортного происшествия, была застрахована в установленном законом порядке. А. обратилась в страховую компанию с заявлением о прямом возмещении убытков, страховая компания, признав дорожно-транспортное происшествие страховым случаем, произвела выплату страхового возмещение в денежной форме. Поскольку выплаченной суммы не было достаточно для восстановления поврежденного имущества, истцом организовано проведение независимой экспертизы с целью определения рыночной стоимости восстановительного ремонта транспортного средства. Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец просила взыскать с ответчика причиненный ущерб, непокрытый страховым возмещением.

 

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, установив вину ответчика в дорожно-транспортном происшествии, с учетом исполнения страховой компанией обязательств по выплате страхового возмещения, пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения иска и взыскания убытков с ответчика.

 

Судебная коллегия с данными выводами суда не согласилась, перешла к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, привлекла к участию в деле в качестве соответчика страховую компанию.

 

Из преамбулы и пункта 1 статьи 3 Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» следует, что данный закон принят в целях защиты прав потерпевших на возмещение вреда, причиненного их жизни, здоровью и имуществу при использовании транспортных средств иными лицами, а одним из основных принципов обязательного страхования является гарантия возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных данным федеральным законом.

 

В соответствии с пунктом 15.1 статьи 12 Закона об ОСАГО страховое возмещение вреда, причиненного повреждением легкового автомобиля, находящегося в собственности гражданина и зарегистрированного в Российской Федерации, осуществляется (за исключением случаев, установленных пунктом 16.1 данной статьи) в соответствии с пунктом 15.2 или пунктом 15.3 названной статьи путем организации и оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего (возмещение вреда в натуре).

 

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 ноября 2022 г. № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» разъяснено, что перечень случаев, когда вместо организации и оплаты восстановительного ремонта легкового автомобиля страховое возмещение по выбору потерпевшего, по соглашению потерпевшего и страховщика либо в силу объективных обстоятельств осуществляется в форме страховой выплаты, установлен пунктом 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО с учетом абзаца шестого пункта 15.2 этой же статьи (пункт 37).

 

В отсутствие перечисленных оснований страховщик не вправе отказать потерпевшему в организации и оплате восстановительного ремонта легкового автомобиля с применением новых заменяемых деталей и комплектующих изделий и в одностороннем порядке изменить условие исполнения обязательства на выплату страхового возмещения в денежной форме (пункт 38).

 

Страховщик после осмотра поврежденного транспортного средства и (или) проведения его независимой технической экспертизы обязан выдать потерпевшему направление на ремонт, в том числе повторный ремонт в случае выявления недостатков первоначально проведенного восстановительного ремонта, на станцию технического обслуживания, которая соответствует требованиям к организации восстановительного ремонта в отношении конкретного потерпевшего (пункт 51).

 

Обязательства страховщика по организации и оплате восстановительного ремонта транспортного средства потерпевшего считаются исполненными страховщиком в полном объеме со дня получения потерпевшим надлежащим образом отремонтированного транспортного средства (пункт 62).

 

Из положений закона, а именно статей 15, 405 и 931 Гражданского кодекса Российской Федерации и указанных выше разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что организация и оплата восстановительного ремонта легкового автомобиля, находящегося в собственности гражданина и зарегистрированного в Российской Федерации, является обязанностью страховщика, которая им не может быть заменена в одностороннем порядке.

 

Также в пункте 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08 ноября 2022 г. № 31 разъяснено, что при нарушении страховщиком обязательства по организации и оплате восстановительного ремонта потерпевший вправе предъявить требование о понуждении страховщика к организации и оплате восстановительного ремонта или потребовать страхового возмещения в форме страховой выплаты либо произвести ремонт самостоятельно и потребовать со страховщика возмещения убытков вследствие ненадлежащего исполнения им своих обязательств по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельца транспортного средства в размере действительной стоимости восстановительного ремонта, который страховщик должен был организовать и оплатить. Возмещение таких убытков означает, что потерпевший должен быть поставлен в то положение, в котором он находился бы, если бы страховщик по договору обязательного страхования исполнил обязательства надлежащим образом (пункт 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации).

 

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 июня 2021 г., в случае неправомерного отказа страховщика от организации и оплаты ремонта транспортного средства в натуре и (или) одностороннего изменения условий исполнения обязательства на выплату страхового возмещения в денежной форме в отсутствие оснований, предусмотренных пунктом 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО, потерпевший вправе требовать полного возмещения убытков в виде стоимости такого ремонта без учета износа транспортного средства.

 

Как следует из материалов дела, А. обратилась в страховую компанию с заявлением об исполнении обязательства по договору ОСАГО, в котором не указана форма выплаты страхового возмещения, отдельного соглашения между потерпевшим и страховой компанией об изменении формы выплаты страхового возмещения, не заключалось. Страховая компания, произвела осмотр поврежденного автомобиля и выплатила истцу страховое возмещение в денежном выражении. В целях выяснения юридически значимых обстоятельств, определением суда по ходатайству ответчика по делу была назначена судебная экспертиза, для определения стоимости восстановительного ремонта автомобиля без учёта износа с учётом требований Единой методики и стоимости восстановительного ремонта автомобиля без учёта износа с учётом среднерыночных цен.

 

Стороной ответчика размер страхового возмещения и размер убытков (ущерба), определенный в судебной экспертизе, не оспаривался, ходатайств о назначении по делу повторной судебной экспертизы, о недопустимости судебной экспертизы не заявлено. Кроме того, страховой компанией не представлено доказательств наличия обстоятельств, в силу которых ответчик имел право заменить без соглашения с потерпевшим организацию и оплату восстановительного ремонта на страховую выплату, объективная невозможность проведения восстановительного ремонта страховщиком не обоснована, при том, что потерпевший не обращался с заявлением о выплате страхового возмещения в денежном выражении.

 

При изложенных обстоятельствах, судебной коллегией установлено, что страховой компанией обязанность по организации и оплате восстановительного ремонта не исполнена, а вместо этого, в одностороннем порядке изменена форма выплаты страхового возмещения в денежном выражении.

 

Оценив представленные сторонами доказательства в соответствии с положениями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе заключение судебной экспертизы, судебная коллегия пришла к выводу об удовлетворении исковых требований А. к страховой компании, взыскав невыплаченную часть страхового возмещения и убытки, связанные с организацией ремонта транспортного средства, отказав в удовлетворении исковых требований к Б., как к ненадлежащему ответчику.

 

Установив факт незаконности уклонения страховой компании от организации и оплаты восстановительного ремонта транспортного средства в натуре, что не является надлежащим исполнением обязательств по договору страхования, судебная коллегия пришла к выводу о взыскании в пользу истца штрафа от надлежащей суммы страхового возмещения, т.е. по Единой методике без учета износа деталей (аналогичная позиция изложена в определениях Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2025 г. № 81-КГ24-11-К8 и от 18 февраля 2025 г. № 41-КГ24-58-К4).

 

На основании изложенного, решение Красноармейского районного суда г. Волгограда от 31 марта 2025 г. (№ 2-11/2025) было отменено с принятием нового решения об удовлетворении заявленных требований в части (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 7 августа 2025 г. (№ 33-6244/2025).

 

 

Разрешение споров связанных с кредитными обязательствами

 

3. Обязательства наследодателя по кредитному договору, при наличии договора страхования жизни и факта наступления страхового случая, подлежат исполнению страховой компанией за счет страховой выплаты.

 

Банк обратился в суд с иском к К. о взыскании сумм по кредитному договору, ссылаясь на то, что между Банком и К.А. заключен договор на предоставление возобновляемой кредитной линии. Истец выполнил свои обязательства, предусмотренные кредитным договором, однако, со стороны заемщика допущено неисполнение обязательств по возврату кредита. К.А. умерла, вместе с тем имеется наследник, с которого подлежит взысканию задолженность.

 

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, установив факт наличия задолженности по кредитному договору и наследника, принявшего наследственное имущество, после смерти заемщика, пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения иска и взыскания задолженности с ответчика.

 

Судебная коллегия с данными выводами суда не согласилась, перешла к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, привлекла к участию в деле в качестве соответчика страховую компанию.

 

В силу статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее. К отношениям по кредитному договору применяются правила по займу, если иное не предусмотрено правилами по кредиту и не вытекает из существа кредитного договора.

 

На основании статей 810 и 811 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Если договором займа предусмотрено возвращение займа по частям (в рассрочку), то при нарушении заемщиком срока, установленного для возврата очередной части займа, заимодавец вправе потребовать досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами.

 

В силу статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. В соответствии с пунктом 1 статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации, наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно (статья 323). Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

 

Пункт 2 статьи 935 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что обязанность страховать свою жизнь или здоровье не может быть возложена на гражданина по закону. Вместе с тем такая обязанность может возникнуть у гражданина в силу договора. В соответствии со статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

 

Приведенные правовые нормы свидетельствуют о том, что в кредитных договорах может быть предусмотрена возможность заемщика застраховать свою жизнь и здоровье в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и в этом случае в качестве выгодоприобретателя может быть указан банк.

 

Согласно пункту 3 Обзора практики рассмотрения судами споров, возникающих из отношений по добровольному личному страхованию, связанному с предоставлением потребительского кредита, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 5 июня 2019 г., к наследникам переходит право требования исполнения договора добровольного личного страхования, заключенного наследодателем.

 

Как установлено судебной коллегией и подтверждается материалами дела, между Банком и К.А. заключен договор на предоставление возобновляемой кредитной линии. Банк выполнил свои обязательства, предусмотренные кредитным договором, однако со стороны заемщика допущено неисполнение обязательств по возврату кредита, в результате чего образовалась задолженность.

 

Согласно свидетельству о смерти, К.А. умерла, задолженность осталась непогашенной. Из материалов наследственного дела установлен наследник принявший наследство К., который принял наследственное имущество, в том числе в виде доли в объекте недвижимости.  

 

Материалами дела подтверждено, что К.А. являлась участником Программы страхования жизни и здоровья на основании договора, заключенного со страховой компанией. К. обратился в страховую компанию с заявлением о наступлении события, имеющего признаки страхового случая, однако, ответом ему было отказано, поскольку смерть застрахованного лица наступила за пределами срока действия договора страхования (действовал до 2023 г.).  

 

Вместе с тем, из представленного страховой компанией ответа судебной коллегии, следует, что срок действия страхования К.А. по январь 2024 г. Таким образом, страховщик сообщил судебной коллегии, что срок договора страхования на дату смерти К.А. в 2023 г. являлся действующим.

 

Как следует из Программы страхования жизни и здоровья с риском «Диагностирование особо опасных заболеваний» в рамках Программы страхователь, которым выступает Банк, организовывает страхование Клиента путем заключения в качестве Страхователя со Страховщиком Договора страхования, в рамках которого Страховщик: осуществляет страхование Клиента (который становится Застрахованным лицом) и принимает на себя обязательства при наступлении события, признанного им Страховым случаем, произвести страховую Выплату Выгодоприобретателю (пункт 3.1). В силу пункта 3.2.2.1. смерть Застрахованного лица является одним из страховых случаев. Размер страховой выплаты по риску Смерть устанавливается равным 100% Страховой суммы, определенной в Договоре страхования (пункт 3.6.1.).

 

Как разъяснено в пункте 11 Обзора практики рассмотрения судами споров, возникающих из отношений по добровольному личному страхованию, связанному с предоставлением потребительского кредита, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 5 июня 2019 г., страховщик по договору добровольного личного страхования несет ответственность за убытки, возникшие вследствие несвоевременного осуществления выплаты страхового возмещения, которым обеспечивается исполнение кредитного обязательства.

 

Поскольку К.А. умерла от заболевания в 2023 г., то судебная коллегия пришла к выводу, что смерть К.А. в период действия договора страхования является страховым случаем, а задолженность по кредитному договору в размере основного долга и процентов покрывается страховой суммой и подлежит взысканию со страховой компании.

 

На основании изложенного, решение Советского районного суда г. Волгограда от 4 февраля 2025 г. (№ 2-413/2025) было отменено и по делу принято новое решение о взыскании задолженности со страховой компании (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 7 августа 2025 г. (№ 33-5003/2025).

 

 

4. Возможность передачи (уступки) права требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом), лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, допускается, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

 

ООО обратилось в суд с иском к П. о взыскании задолженности по кредитному договору, ссылаясь на то, что между Банком и ответчиком был заключен договор о предоставлении кредита, по которому у ответчика образовалась задолженность. Впоследствии между Банком и ООО заключен договор уступки прав требования, согласно которому право требования задолженности передано ООО.

 

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, установив факт наличия задолженности и неисполнения ответчиком обязательств по возврату полученных по договору денежных средств, пришел к выводу об удовлетворении иска и взыскании с ответчика в пользу лица, действующего на основании договора уступки прав требования, образовавшейся задолженности.

 

Судебная коллегия с данными выводами суда не согласилась, перешла к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку ответчик не был надлежащим образом извещен о времени и месте рассмотрения дела.

 

Как установлено судебной коллегией и подтверждается материалами дела, между Банком и ответчиком был заключен договор о предоставлении кредита, по которому имелась задолженность. Между Банком и ООО заключен договор уступки прав требования, согласно которому право требования задолженности по кредитному договору, заключенному с ответчиком, передано ООО.

 

Согласно статье 819 Гражданского кодекса Российской Федерации  (в редакции, действовавшей на дату заключения кредитного договора) по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

 

К отношениям по кредитному договору применяются правила, предусмотренные параграфом 1 настоящей главы, если иное не предусмотрено правилами настоящего параграфа и не вытекает из существа кредитного договора.

 

В силу статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона (пункт 1). Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. Предусмотренный договором запрет перехода прав кредитора к другому лицу не препятствует продаже таких прав в порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве и законодательством о несостоятельности (банкротстве) (пункт 2).

 

Согласно пункту 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации  если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

 

Статьей 388 Гражданского кодекса Российской Федерации  установлено, что уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

 

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 51 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении. Указанные разъяснения Верховного Суда Российской Федерации применяются при разрешении споров, возникших из кредитных договоров, заключенных до вступления в силу с 1 июля 2014 г. Федерального закона от 21 декабря 2013 г № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)».

 

Кредитный договор между Банком и П. был заключен до 1 июля 2014 г.

 

По смыслу приведенных норм права и их разъяснений - возможность передачи (уступки) права требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, допускается, если соответствующее условие предусмотрено договором между кредитной организацией и потребителем и было согласовано сторонами при его заключении.

 

Условиями кредитного договора не предусмотрено право Банка передавать право требования по кредитному договору с потребителем П. лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности. Не содержит такого права и пункт 5.4.1 кредитного договора, в котором содержится термин «уступка прав».

 

Так, согласно данному пункту возможность передачи конфиденциальной информации только с письменного согласия Банка или Заемщика не распространяется на правоотношения, возникающие в случае совершения Банком уступки или залога прав по Договору, когда новому кредитору передаются все документы, обеспечивающие права кредитора по Договору, документы, удостоверяющие права требования предыдущего кредитора, а также сообщаются сведения, имеющих значение для осуществления требований кредитора (в том числе копии документов, содержащихся в кредитном деле Заемщика).

 

В соответствии со статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации  при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

 

Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

 

То есть исходя из буквального толкования положений, закрепленных в пункте 5.4.1 Договора, Банк вправе без письменного согласия Заемщика передавать конфиденциальную информацию в случае совершения уступки прав по договору. Вместе с тем, данным условием договора не предусмотрено право Банка передачи права требования по договору лицу, не имеющему лицензии на право осуществления банковской деятельности. Указанное условие не было согласовано сторонами при заключении кредитного договора, что следует из анализа содержания кредитного договора.

 

Поскольку условие об уступке прав кредитором лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, к которым относится ООО, сторонами при заключении договора не было согласовано, а уступка возможна только при наличии письменного согласия заемщика, которое П. не давалось, то судебная коллегия пришла к выводу об отсутствии у истца права на взыскание заявленной в иске задолженности.

 

На основании изложенного, решение Центрального районного суда г. Волгограда от 29 января 2024 г. (№ 2-313/2024) было отменено и по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении иска (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 10 июля 2025 г. (№ 33-5777/2025).

 

 

 Разрешение споров, связанных с земельными правоотношениями

 

5. При разрешении требований органа публичной власти к гражданину о взыскании задолженности по арендной плате за земельный участок следует учитывать положения Принципа № 7 Основных принципов определения арендной платы, предусматривающего дополнительные гарантии при установлении размера арендной платы для лиц, имеющих в собственности объекты недвижимого имущества, расположенные на земельных участках, отнесенных законодательством к землям, ограниченным в обороте.

 

Комитет по управлению государственным имуществом обратился в суд с иском к Ш. о взыскании задолженности по арендной плате за земельный участок, указав, что в 2006 году между правопредшественником истца и ответчиком заключен договор аренды земельного участка для ведения личного подсобного хозяйства, на котором Ш. возведен индивидуальный жилой дом, тогда как Ш. обязательства по внесению арендной платы исполняет ненадлежащим образом. При этом расчет задолженности по арендной плате произведен истцом на основании формул и коэффициентов, предусмотренных «Порядком расчета арендной платы за земельные участки, государственная собственность на которые не разграничена нормативного акта», утвержденным постановлением главы Администрации Волгоградской области от 6 декабря 2007 г. № 2033, а также коэффициента, утвержденного местной районной Думой.

 

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, приняв расчет истца как достоверный, пришел к выводу об обоснованности иска, взыскав с ответчика заявленную сумму задолженности.

 

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение, судебная коллегия установила, что арендуемый Ш. земельный участок находится на землях особо охраняемой природной территории, ограничен в обороте и не может быть ему предоставлен в собственность в порядке подпункта 6 пункта 2 статьи 39.3 Земельного кодекса Российской Федерации для целей эксплуатации расположенного на участке жилого дома, сведения о праве собственности на который в установленном порядке внесены в Единый государственный реестр недвижимости.

 

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал, что формальный подход не должен допускаться в делах, в которых гражданин в отношениях с органами публичной власти выступает как слабая сторона и в которых применение правовых норм без учета всех обстоятельств дела может привести к тому, что его имущественное положение будет значительно ухудшено - вопреки целям социального государства, призванного создавать условия для достойной жизни и свободного развития человека (абзац 3 пункта 3.2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2020 г. № 2-П).

 

Статьей 39.7 Земельного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что размер арендной платы за земельный участок, находящийся в государственной или муниципальной собственности, определяется в соответствии с основными принципами определения арендной платы, установленными Правительством Российской Федерации (пункт 1).

 

Согласно Основным принципам определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 июля 2009 г. № 582 «Об основных принципах определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, и о Правилах определения размера арендной платы, а также порядка, условий и сроков внесения арендной платы за земли, находящиеся в собственности Российской Федерации», арендная плата при аренде земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, определяется, в том числе исходя из принципа учета наличия предусмотренных законодательством Российской Федерации ограничений права на приобретение в собственность земельного участка, занимаемого зданием, сооружением, собственником этого здания, сооружения, в соответствии с которым размер арендной платы не должен превышать размер земельного налога, установленный в отношении предназначенных для использования в сходных целях и занимаемых зданиями, сооружениями земельных участков, для которых указанные ограничения права на приобретение в собственность отсутствуют (далее по тексту – Принцип № 7).

 

В этой связи, учитывая, что земельный участок, арендуемый ответчиком,  отнесен к землям, ограниченным в обороте, и на нем расположен объект недвижимого имущества, принадлежащий Ш. на праве собственности, при определении размера арендной платы подлежал применению указанный принцип, согласно которому размер арендной платы не должен превышать размер земельного налога, установленный в отношении предназначенных для использования в сходных целях и занимаемых зданиями, сооружениями земельных участков, для которых указанные ограничения отсутствуют.

 

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 12 сентября 2018 г. по делу № АКПИ18-667, оставленным без изменения определением Апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 13 декабря 2018 г., установлено, что положения (Принцип № 7) Основных принципов определения арендной платы предусматривают дополнительные гарантии при установлении размера арендной платы для лиц, имеющих в собственности объекты недвижимого имущества, расположенные на земельных участках, отнесенных законодательством к землям, ограниченным в обороте.

 

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 2 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2015 г., указано, что в силу пункта 1 статьи 39.7 Земельного кодекса Российской Федерации Постановление № 582 в части установления Основных принципов определения арендной платы является общеобязательным при использовании всех земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, в случаях, когда в соответствии с законом размер платы подлежит установлению соответствующими компетентными органами (Ответ на Вопрос № 7).

 

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации
№ 3 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 ноября 2019 г., также разъяснено, что если установленный компетентным органом в нормативном правовом акте размер арендной платы за земельные участки, право государственной собственности на которые не разграничено, выше указанного в Принципе № 7 Основных принципов определения арендной платы при аренде земельных участков, находящихся в государственной и муниципальной собственности, утвержденных Постановлением № 582, арендная плата подлежит исчислению с применением данного принципа (пункт 33).

 

На применение Принципа № 7 к аренде земельных участков, находящихся в муниципальной собственности и ограниченных в обороте, обращено внимание и в пункте 24 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25 декабря 2019 г.

 

В Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20 августа 2024 г. № 117-КГ24-10-К4 подтверждена правовая позиция обязательности использования приведенного выше Принципа № 7 к аренде земельных участков, находящихся в муниципальной собственности и ограниченных в обороте.

 

Приведенные выше положения норм материального права и их разъяснения не были учтены судом первой инстанции, тогда как при рассмотрении дела по существу сторона ответчика в письменных возражениях на иск обращала внимание суда на ограниченность в обороте арендуемого земельного участка, а также на то, что заявленная истцом ко взысканию арендная плата в разы превышает размер земельного налога, исчисляемого за этот же участок.

 

Применив к возникшим между сторонами правоотношениям Принцип № 7, судебная коллегия произвела расчет земельного налога на спорный земельный участок за заявленный истцом период, после чего, установив, что ответчик внес арендные платежи в сумме, превышающей размер земельного налога, пришла к выводу о наличии у арендатора переплаты за аренду участка, что исключало взыскание с него задолженности.

 

На основании изложенного, решение Среднеахтубинского районного суда Волгоградской области от 27 декабря 2024 г. (№ 2-1250/2024) было отменено и по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении иска (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 30 июля 2025 г. (№ 33-7349/2025).

 

 

Разрешение споров, связанных с семейными правоотношениями

 

6. Споры об определении места жительства детей при раздельном проживании родителей суд должен разрешать в соответствии с принципом равенства прав родителей на участие в воспитании детей и с обязательным учетом мнения детей, достигших возраста десяти лет, их отношения к каждому из родителей (матери, отцу), другим родственникам, которых ребенок относит к своей семье, руководствуясь исключительно интересами детей.

 

П.А. (мать А. и И.) обратилась в суд с иском к П.С. (отцу А. и И.) об определении места жительства несовершеннолетних сыновей сторон  - А., 10 февраля 2012 года рождения, и И., 21 января 2014 года рождения, с матерью, указав, что после расторжения брака между сторонами ввиду конфликтных отношений с бывшим супругом она была вынуждена сменить место жительства, дети остались проживать с отцом, так как у неё отсутствовали жилищные условия для переезда детей. В настоящее время она приобрела жилое помещение, где ведется ремонт, для проживания сыновей созданы все необходимые условия, детям для проживания выделена отдельная комната, оборудованная всем необходимым.

 

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении требований истца - матери несовершеннолетних, на том основании, что проживание детей по месту жительства П.А. не будет отвечать их интересам, поскольку ею не созданы условия для комфортного проживания детей. 

 

Действительно, при рассмотрении дела первоначально П.А. предоставляла сведения о том, что проживает в однокомнатной квартире, однако в ходе судебного разбирательства она сообщила о том, что  приобрела  жилой дом в р.п. Гумрак. Несмотря на то, что отделом опеки и попечительства были представлены сведения об удовлетворительных жилищно-бытовых условий П.А. по двум адресам ее проживания, суд первой инстанции сделал вывод об обратном. 

 

Судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда, отменяя решение суда и принимая новое об удовлетворении иска, указала следующее.

 

Пунктом 1 статьи 3 Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г. (далее - Конвенция) провозглашено, что во всех действиях в отношении детей независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка.

 

Согласно статье 12 Конвенции ребенку, способному сформулировать свои собственные взгляды, должно быть обеспечено право свободно выражать эти взгляды по всем вопросам, затрагивающим его, причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с возрастом и зрелостью ребенка. С этой целью ребенку, в частности, предоставляется возможность быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства, затрагивающего ребенка, либо непосредственно, либо через представителя или соответствующий орган в порядке, предусмотренном процессуальными нормами национального законодательства.

 

В статье 57 Семейного кодекса Российской Федерации закреплено право ребенка на выражение своего мнения, которое не ограничено условием о достижении определенного возраста, но установлена обязательность учета мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет (за исключением случаев, когда это противоречит его интересам).

 

В силу пункта 3 статьи 65 Семейного кодекса Российской Федерации место жительства детей при раздельном проживании родителей устанавливается соглашением родителей. При отсутствии соглашения спор между родителями разрешается судом исходя из интересов детей и с учетом мнения детей. При этом суд учитывает привязанность ребенка к каждому из родителей, братьям и сестрам, возраст ребенка, нравственные и иные личные качества родителей, отношения, существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (род деятельности, режим работы родителей, материальное и семейное положение родителей и другое).

 

Пленум Верховного Суда в пункте 5 постановления от 27 мая 1998 г. № 10 «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных воспитанием детей» разъяснил, что, решая вопрос о месте жительства несовершеннолетнего при раздельном проживании его родителей (независимо от того, состоят ли они в браке), необходимо иметь в виду, что место жительства ребенка определяется исходя из его интересов, а также с обязательным учетом мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, при условии, что это не противоречит его интересам (пункт 3 статьи 65, статья 57 Семейного кодекса Российской Федерации). При этом суд принимает во внимание возраст ребенка, его привязанность к каждому из родителей, братьям, сестрам и другим членам семьи, нравственные и иные личные качества родителей, отношения, существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (с учетом рода деятельности и режима работы родителей, их материального и семейного положения, имея в виду, что само по себе преимущество в материально-бытовом положении одного из родителей не является безусловным основанием для удовлетворения требований этого родителя), а также другие обстоятельства, характеризующие обстановку, которая сложилась в месте проживания каждого из родителей.

 

По требованиям родителей об определении места жительства ребенка юридически значимым и подлежащим доказыванию с учетом положений пункта 3 статьи 65 Семейного кодекса Российской Федерации, а также части 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являлось выяснение судом вопроса о том, проживание с кем из родителей (матерью или отцом) наиболее полно будет соответствовать интересам ребенка.

 

Положения приведенных выше правовых норм, а также их разъяснения не были учтены судом первой инстанции.

 

В нарушение статьи 57 Семейного кодекса Российской Федерации суд не принял во внимание мнение самих несовершеннолетних А. и И., достигших десятилетнего возраста на момент разрешения спора судом.

 

Так, несовершеннолетний И. последовательно утверждал о своем желании проживать с матерью. Несовершеннолетний А., положительно относящийся как к матери, так и к отцу, не смог сделать однозначный вывод по данному вопросу, однако заявил о своем нежелании жить отдельно от брата И., в связи с чем, он готов жить с любым из родителей при условии совместного проживания с младшим братом.

 

При этом судом не было дано надлежащей оценки заключению судебной психолого-педагогической экспертизы, из которого следует, что активного психологического давления со стороны каждого из родителей на ребенка не определяется; с психологической точки зрения разлучение родных братьев является нежелательным.

 

Суд первой инстанции также проигнорировал заключение отдела опеки и попечительства, указавшего о целесообразности определения места жительства детей с матерью.

 

При таких данных судебная коллегия пришла к выводу о необоснованности отказа суда первой инстанции в удовлетворении требований П.А., мотивированного лишь  данными  о том, что истцом не созданы жилищные условия для совместного проживания с сыновьями.

 

Вместе с тем, из материалов дела следует, что П.А. именно  для создания комфортного проживания детей приобрела в собственность жилой дом, в котором имеется отдельная комната для сыновей, а также всё необходимое для организации их нормальной жизнедеятельности.

 

Судебная коллегия отметила, что временное осуществление ремонтных работ во вновь приобретенном домовладении не может служить основанием для отказа истцу в иске с учетом мнения детей и иных сведений, подтверждающих, что определение места жительства детей с матерью наиболее будет отвечать их интересам.

 

На основании изложенного, решение Дзержинского районного суда г. Волгограда 18 июня 2025 г. (№ 2-774/2025) было отменено и по делу принято новое решение об удовлетворении иска (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 17 сентября 2025 г. (№ 33-8562/2025).

 

 

7. При рассмотрении спора о взыскании алиментов, если при каждом из родителей остаются дети, алименты взыскиваются с одного из родителей в пользу другого, менее обеспеченного, и определяются в твердой денежной сумме, подлежащей уплате ежемесячно.

 

У. обратилась в суд с иском к С. о взыскании алиментов на содержание двоих детей (З. и М.) в твердой денежной сумме в размере 25 000 рублей на каждого ребенка, указав, что стороны состояли в браке, являются родителями троих несовершеннолетних детей (В., З., М.), после прекращения брачных отношений младшие дети проживают с матерью, старший ребенок - с отцом. 

 

С. предъявил встречный иск к У. о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетнего В. в размере 0,5 прожиточного минимума для детей, установленного на территории Волгоградской области с последующей индексацией пропорционально росту величины прожиточного минимума.

 

Решением суда исковые требования У. к С. о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетних детей удовлетворены частично, с С. в пользу У. взысканы алименты на содержание несовершеннолетних З. и М. в твердой денежной сумме  в размере величины прожиточного минимума для детей по Волгоградской области, на каждого ребенка; встречные  исковые требования С. к У. о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка удовлетворены, с У. в пользу С. на содержание несовершеннолетнего В. взысканы алименты в твердой денежной сумме в размере половины величины прожиточного минимума для детей по Волгоградской области, с последующей индексацией.

 

Судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда, отменяя решение суда в части удовлетворения встречного искового заявления С. к У. о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетнего В., и принимая новое об отказе в удовлетворении встречного иска, указала следующее.

 

В соответствии с пунктом 1 статьи 80 Семейного кодекса Российской Федерации родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Порядок и форма предоставления содержания несовершеннолетним детям определяются родителями самостоятельно. Родители вправе заключить соглашение о содержании своих несовершеннолетних детей (соглашение об уплате алиментов) в соответствии с главой 16 настоящего Кодекса.

 

Пунктом 1 статьи 81 Семейного кодекса Российской Федерации установлено, что при отсутствии соглашения об уплате алиментов алименты на несовершеннолетних детей взыскиваются судом с их родителей ежемесячно в размере: на одного ребенка - одной четверти, на двух детей - одной трети, на трех и более детей - половины заработка и (или) иного дохода родителей.

 

Согласно статье 83 Семейного кодекса Российской Федерации при отсутствии соглашения родителей об уплате алиментов на несовершеннолетних детей и в случаях, если родитель, обязанный уплачивать алименты, имеет нерегулярный, меняющийся заработок и (или) иной доход, либо если этот родитель получает заработок и (или) иной доход полностью или частично в натуре или в иностранной валюте, либо если у него отсутствует заработок и (или) иной доход, а также в других случаях, если взыскание алиментов в долевом отношении к заработку и (или) иному доходу родителя невозможно, затруднительно или существенно нарушает интересы одной из сторон, суд вправе определить размер алиментов, взыскиваемых ежемесячно, в твердой денежной сумме или одновременно в долях (в соответствии со статьей 81 настоящего Кодекса) и в твердой денежной сумме.

 

Размер твердой денежной суммы определяется судом исходя из максимально возможного сохранения ребенку прежнего уровня его обеспечения с учетом материального и семейного положения сторон и других заслуживающих внимания обстоятельств.

 

Если при каждом из родителей остаются дети, размер алиментов с одного из родителей в пользу другого, менее обеспеченного, определяется в твердой денежной сумме, взыскиваемой ежемесячно и определяемой судом в соответствии с пунктом 2 настоящей статьи.

 

Между тем, установив, что двое совместных детей сторон проживают с матерью, а один ребенок – с отцом, суд не применил положения пункта 3 статьи 83 Семейного кодекса Российской Федерации, что привело к неправильному разрешению спора. 

 

Из приведенных выше правовых норм также следует, что при разрешении споров о взыскании алиментов на детей в случае, когда при каждом из родителей остается ребенок, родитель-истец обязан представить доказательства того факта, что он менее обеспечен по сравнению с родителем-ответчиком. При этом суд принимает во внимание доходы каждого из родителей, их материальное и семейное положение.

 

С учетом того, что из материалов дела следует, что доход С. значительно превышает размер дохода У., при этом с ней остались проживать двое детей, у суда не имелось оснований для удовлетворения исковых требований С. к У. о взыскании алиментов на содержание одного ребенка.

 

На основании изложенного, решение Волжского городского суда Волгоградской области от 24 марта 2024 г. (№ 2-1413/2025) было отменено в части удовлетворения встречного иска и по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 9 июля 2025 г. (№ 33-6299/2025).

 

8. Основаниями, влекущими возможность изменения порядка (формы) и размера взыскания алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка, являются не только изменение материального и (или) семейного положения сторон, но другие заслуживающие внимания обстоятельства или интересы сторон.

 

З. обратилась с иском к Х. об изменении порядка и размера алиментов с долевого отношения к доходу на твердую денежную сумму; просила взыскать с Х. в её пользу алименты на содержание несовершеннолетнего ребенка в твердой денежной сумме, равной величине прожиточного минимума для детей. Указала, что судебным приказом с ответчика в пользу истца взысканы алименты на содержание ребенка в размере 1/4 части всех видов заработка и/или иного дохода ежемесячно. За период с 2021 года по настоящее время ответчик осуществляет выплату алиментов нерегулярно, а их фактически уплачиваемый размер не обеспечивает достойное содержание ребенка.

 

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований З., поскольку ответчик Х. официально трудоустроен, имеет постоянный заработок, из которого им уплачиваются алименты, при этом истец не представила доказательств изменения материального положения ответчика или доказательств получения ответчиком более высокого дохода, дающего суду основания для изменения размера ранее взысканных алиментов.

 

Судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда, отменяя решение суда и принимая новое об удовлетворении иска, указала следующее.

 

На основании пункта 1 статьи 119 Семейного кодекса Российской Федерации, если при отсутствии соглашения об уплате алиментов после установления в судебном порядке размера алиментов изменилось материальное или семейное положение одной из сторон, суд вправе по требованию любой из сторон изменить установленный размер алиментов или освободить лицо, обязанное уплачивать алименты, от их уплаты. При изменении размера алиментов или при освобождении от их уплаты суд вправе учесть также иной заслуживающий внимания интерес сторон.

 

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 г. № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов» разъяснено, что если судом будет установлено, что взыскание алиментов в долевом отношении к заработку и (или) иному доходу родителя существенно нарушает интересы одной из сторон, алименты могут быть взысканы в твердой денежной сумме; в силу положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обстоятельств, связанных с возможностью взыскания алиментов на несовершеннолетнего ребенка в твердой денежной сумме в связи с нарушением интересов плательщика алиментов, возлагается на лицо, обязанное уплачивать алименты.       

 

Наличие у родителя постоянной работы и регулярного заработка не может служить безусловным основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с такого лица алиментов на несовершеннолетнего ребенка в твердой денежной сумме или одновременно в долях и в твердой денежной сумме, если судом будет установлено, что взыскание алиментов в долевом отношении к заработку и (или) иному доходу родителя не позволяет сохранить ребенку прежний уровень его обеспечения и взыскание алиментов в твердой денежной сумме или одновременно в долях и в твердой денежной сумме будет в наибольшей степени отвечать интересам ребенка и не нарушать права указанного родителя (например, в случае, когда родитель скрывает свой действительный доход и имеет иные доходы, из которых в силу статьи 82 Семейного кодекса Российской Федерации могло быть произведено удержание алиментов).

 

Между тем, указанные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не были учтены судом первой инстанции при разрешении спора.

 

Из материалов дела следует, что фактически уплачиваемая Х. в пользу З. сумма алиментов, исчисляемая в долевом соотношению к заработку ответчика, составляет менее половины величины прожиточного минимума, что не отвечает интересам несовершеннолетнего ребенка, имеющего право на получение достойного содержания от родителей, и нарушает права З., которая вынуждена самостоятельно обеспечивать и содержать несовершеннолетнего.

 

В этой связи судебная коллегия пришла к выводу о наличии оснований для изменения формы взыскания алиментов с долевого отношения к заработку на твердую денежную сумму.

 

На основании изложенного, решение Кировского районного суда г. Волгограда от 19 июня 2025 г. (№ 2-868/2025) было отменено и по делу принято новое решение об удовлетворении иска (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 11 сентября 2025 г. (№ 33-8556/2025).

 

Разрешение споров, связанных с

социальными и пенсионными правоотношениями

 

9.  Нетрудоспособными  членами семьи умершего кормильца признаются дети умершего кормильца, старше 18 лет, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами.

 

М.Н., действующая в интересах недееспособной М.Г., обратилась в суд с иском к ОСФР  по Волгоградской области об установлении факта нахождения на иждивении, признании решения незаконным.

 

В обоснование исковых требований указала, что М.Г. является дочерью М.М., умершего 11 июля 2005 г. С рождения и по день смерти М.М.  воспитывалась и проживала совместно с отцом. М.Г.  является инвалидом II группы, недееспособной, получает социальную пенсию по инвалидности, не может полностью себя содержать, ей требуется особый уход.

 

Размер получаемой М.Г. пенсии по инвалидности ниже размера пенсии отца по возрасту, недостаточный для оплаты коммунальных платежей, приобретения продуктов питания, жизнеобеспечения. Фактически М.Г. находилась на иждивении отца, и оказываемая им помощь для нее была существенной и носила постоянный характер.

 

В связи с чем, 17 сентября 2024 г. М.Н. обратилась в ОСФР по Волгоградской области с заявлением о назначении страховой пенсии М.Г. по случаю потери кормильца.

 

Решением от 30 сентября 2024 г. отказано в установлении страховой пенсии по случаю потери кормильца по причине не подтверждения факта нахождения на иждивении.

 

Не согласившись с решением пенсионного органа, истец, с учетом измененных исковых требований, просила установить факт нахождения М.Г. на иждивении М.М., умершего 11 июля 2005 г., признать незаконным решение ОСФР по Волгоградской области от 30 сентября 2024 г. № 401206/24 об отказе М.Г. в назначении страховой пенсии по случаю потери кормильца, обязать ОСФР по Волгоградской области назначить М.Г. страховую пенсию по случаю потери кормильца с 17 сентября 2024 г.

 

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых  требований, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что М.Г. имеет самостоятельный достаточный и постоянный доход в виде пенсии.  Сам по себе факт превышения дохода М.М. над доходом М.Г. не является достаточным основанием для установления факта нахождения М.Г. на иждивении ее отца М.М.

 

Судебная коллегия признала выводы суда первой инстанции ошибочными в связи со следующим.

 

В части 3 статьи 17 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ   «О страховых пенсиях» не содержится понятия «иждивение», вместе с тем определен круг лиц, признаваемых иждивенцами для целей назначения фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости или к страховой пенсии по инвалидности в повышенном размере, который подлежит установлению с учетом положений статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях», регламентирующей условия назначения страховой пенсии по случаю потери кормильца.

 

Так, пунктом 1 части 2 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях»  предусмотрено, что нетрудоспособными членами семьи умершего кормильца признаются, в том числе дети, братья, сестры и внуки умершего кормильца старше 18 лет, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами. При этом братья, сестры и внуки умершего кормильца признаются нетрудоспособными членами семьи при условии, что они не имеют трудоспособных родителей.

 

Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию (часть 3 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях»).

 

Исходя из нормативных положений части 3 статьи 17 и пункта 1 части 2 статьи 10 Федерального закона «О страховых пенсиях» лицу, получающему страховую пенсию по старости либо страховую пенсию по инвалидности (далее также - пенсионер), на иждивении которого находится нетрудоспособный член семьи, производится повышение фиксированной выплаты к страховой пенсии. Применительно к спорным правоотношениям понятие «иждивение» предполагает как полное содержание нетрудоспособного члена семьи пенсионером, так и получение от него помощи, являющейся для этого нетрудоспособного члена семьи постоянным и основным, но не единственным источником средств к существованию, то есть иждивение не исключает наличие у нетрудоспособного члена семьи указанного пенсионера какого-либо собственного дохода (получение пенсии и других выплат). Факт нахождения на иждивении либо получения существенной помощи от пенсионера нетрудоспособным членом его семьи может быть установлен, в том числе в судебном порядке путем определения соотношения между объемом помощи, оказываемой пенсионером нетрудоспособному члену семьи, и собственными доходами нетрудоспособного лица, и такая помощь может быть признана постоянным и основным источником средств к существованию нетрудоспособного члена семьи этого пенсионера.

 

Такое толкование понятия «иждивение» согласуется с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 30 сентября 2010 г. № 1260-О-О.

 

Как следует из постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2020 г. № 20-П, для признания инвалида с детства находящимся на иждивении своего родителя не имеет значения соотношение размеров доходов самого инвалида с детства и его родителя, поскольку помощь, которую оказывает инвалиду с детства его родитель при осуществлении необходимого такому инвалиду постоянного ухода за ним может выражаться не только непосредственно в денежной форме, но и в иных, также требующих определенных денежных затрат, формах (например, в приобретении продуктов питания, одежды, лекарственных средств, оплате медицинских и иных услуг в целях жизнеобеспечения инвалида с детства и др.). Родитель, осуществляя уход за своим ребенком-инвалидом в силу биологической и социальной связи с ним, совместного проживания и ведения общего хозяйства, несет сопряженные с таким уходом значительные материальные затраты в целях поддержания жизнеобеспечения данного инвалида и удовлетворения его специфических нужд и потребностей, которые могут не покрываться за счет доходов самого инвалида и по этой причине фактически возлагаются на его родителя, в том числе в случаях, когда он сам является получателем пенсии.

 

Поскольку М.Г. на момент смерти ее отца, являлась инвалидом, не осуществляла трудовую деятельность и, проживая с отцом  совместно, получала от него помощь, которая была для нее постоянным и основным источником средств к существованию, с учетом наличия у М.Г. группы инвалидности, ее нуждаемости в уходе, судебная коллегия пришла к выводу о том, что М.Г. находилась на иждивении у своего отца М.М.

 

На основании изложенного, решение Котовского районного суда Волгоградской области от 26 мая 2025 г. (№ 2-165/2025) было отменено и по делу принято новое решение об удовлетворении исковых требований (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 21 августа 2025 г. (№ 33-7659/2025).

 

 

10. Предоставление получателем социальных услуг индивидуальных программ не влечет за собой возникновение обязанности поставщика социальных услуг заключить договор о предоставлении социальных услуг с получателем социальных услуг, в случае наличия в программе иных поставщиков социальных услуг и отсутствия свободных мест за счет бюджетных ассигнований в социальном учреждении.

 

П., действующая в своих интересах, и в интересах несовершеннолетних М.М. и М.С., обратилась в суд с иском к Волгоградской региональной общественной организации возрождения и духовно-нравственного развития семейных отношений «Православный семейный центр «Лествица» об обязании заключить договора на оказание социальных услуг, взыскании компенсации морального вреда.

 

В обоснование заявленных требований указала, что на основании индивидуальной программы предоставления социальных услуг ее несовершеннолетним детям М.М. и М.С., выданной ЦСЗН по Красноармейскому району г. Волгограда, между П. и НКО ВРОО «Православный семейный центр «Лествица», которая включена в реестр поставщиков социальных услуг по Волгоградской области, заключен договор на предоставление социальных услуг, которые предоставлялись до 11 декабря 2024 г.

 

12 декабря 2024 г. ЦСЗН по Красноармейскому району г. Волгограда истцу были выданы новые индивидуальные программы предоставления социальных услуг несовершеннолетним детям истца на период с 12 декабря 2024 г. до 11 декабря 2025 г. с указанием в качестве поставщика социальных услуг НКО ВРОО «Православный семейный центр «Лествица». 

 

13 декабря 2024 г. истец П. обратилась в НКО ВРОО «Православный семейный центр «Лествица» для заключения договора на предоставление социальных услуг на новый срок, но ей было отказано в заключении договора.

 

Считала, что действующее законодательство не предусматривает возможности отказа от заключения договора на оказание социальных услуг для поставщика таких услуг, включенного в реестр поставщиков социальных услуг.

 

Просила обязать НКО ВРОО «Православный семейный центр «Лествица» заключить договора на оказание социальных услуг М.М., М.С. на условиях индивидуальной программы на оказание социальных услуг от 12 декабря 2024 г., взыскать с НКО ВРОО «Православный семейный центр «Лествица» в пользу П., М.М., М.С.  по 100 000 рублей в счет компенсации морального вреда.

 

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования П. о возложении на НКО ВРОО «Православный семейный центр «Лествица» обязанности заключить с П. договора на оказание социальных услуг несовершеннолетним М.М. и М.С. на условиях индивидуальных программ на оказание социальных услуг,  суд первой инстанции исходил из того, что при наличии индивидуальных программ предоставления социальных услуг, которые вместе с заявлениями о зачислении детей на социальное обслуживание были представлены П. ответчику, НКО ВРОО «Православный семейный центр «Лествица» неправомерно отказал истцу в предоставлении социальных услуг, поскольку предоставление истцом индивидуальных программ влечет за собой возникновение обязанности поставщика социальных услуг заключить договоры о предоставлении социальных услуг с получателем социальных услуг.

 

Судебная коллегия не согласись с выводами суда первой инстанции, указав следующее.

 

Согласно статье 17 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 442-ФЗ «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации» социальные услуги предоставляются гражданину на основании договора о предоставлении социальных услуг, заключаемого между поставщиком социальных услуг и гражданином или его законным представителем, в течение суток с даты представления индивидуальной программы поставщику социальных услуг.

 

Существенными условиями договора о предоставлении социальных услуг являются положения, определенные индивидуальной программой, а также стоимость социальных услуг в случае, если они предоставляются за плату или частичную плату.

 

Отношения, связанные с исполнением договора о предоставлении социальных услуг, регулируются в соответствии с законодательством Российской Федерации.

 

В соответствии с частью 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

 

Как предусмотрено пунктами 1 и 2 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством. Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. К договору, не предусмотренному законом или иными правовыми актами, при отсутствии признаков, указанных в пункте 3 настоящей статьи, правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются, что не исключает возможности применения правил об аналогии закона (пункт 1 статьи 6) к отдельным отношениям сторон по договору.

 

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» в силу пункта 3 статьи 154 и пункта 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Соглашение сторон может быть достигнуто путем принятия (акцепта) одной стороной предложения заключить договор (оферты) другой стороны (пункт 2 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации), путем совместной разработки и согласования условий договора в переговорах, иным способом, например, договор считается заключенным и в том случае, когда из поведения сторон явствует их воля на заключение договора (пункт 2 статьи 158, пункт 3 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации).

 

Согласно ответу НКО ВРОО «Православный центр «Лествица» от 13 декабря 2024 г. на заявление П., по состоянию на 13 декабря 2024 г. отсутствует возможность заключить договор по причине отсутствия свободных мест за счет бюджетных ассигнований бюджета Волгоградской области по указанному в заявлении адресу: г. Волгоград, ул. Российская, 16.

 

На момент обращения П. о зачислении своих детей в НКО ВРОО «Православный центр «Лествица» уже имелись заключенные и действующие договора о предоставлении социальных услуг с иными гражданами, и отсутствовала возможность заключения новых договоров по данному адресу.

 

В дополнение к ответу на заявление от 13 декабря 2024 г., НКО ВРОО «Православный центр «Лествица» 28 декабря 2024 г. направил в адрес П. письмо о готовности заключить договор на оказание социальных услуг по следующим адресам: г. Волгоград, ул. Двинская, д. 18 и  г. Волгоград, ул. Толбухина, д. 36.

 

Однако, П. на указанное предложение ответчика о готовности заключить договор на оказание социальных услуг, не отреагировала.

 

Таким образом, НКО ВРОО «Православный центр «Лествица» не отказывала П. в заключении договора, а лишь указала о невозможности предоставления социальных услуг по адресу: г. Волгоград, ул. Российская, 16, ввиду отсутствия свободных мест за счет бюджетных ассигнований бюджета Волгоградской области по указанному в заявлении адресу, при этом истцу было предложено заключить договор о социальном обслуживании по другим адресам, что истцом было проигнорировано.

 

Кроме того, в соответствии с индивидуальными программами  предоставления социальных услуг несовершеннолетним М.В. и М.С., выданных 12 декабря 2024 г. ГКУ ЦСЗН по Красноармейскому району г. Волгограда, в перечне рекомендуемых поставщиков социальных услуг указаны и другие организации,  в связи с чем, при невозможности заключить договор социального обслуживания с НКО ВРОО «Православный центр «Лествица», истец, действуя в интересах своих несовершеннолетних детей, имела возможность обратиться в указанные учреждения для заключения соответствующих договоров на оказание социальных услуг.

 

На основании изложенного, решение Красноармейского районного суда г. Волгограда от 23 апреля 2025 г. (№ 2-632/2025) было отменено и по делу принято новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 21 августа 2025 г. (№ 33-7877/2025).

 

 

Процессуальные вопросы

 

1.  Исковое заявление органа государственной власти, в том числе к индивидуальному предпринимателю, поданное в защиту интересов неопределенного круга лиц, относится к подсудности суда общей юрисдикции.

 

ГУ МЧС России по Волгоградской области обратилось в суд с иском в защиту неопределенного круга лиц к индивидуальному предпринимателю, в котором просило запретить ответчику эксплуатацию (использование) нежилых помещений до момента устранения нарушений требований пожарной безопасности, возложить обязанность на ответчика устранить нарушения требований пожарной безопасности.

 

Возвращая исковое заявление, судья исходил из того, что заявленный иск подлежит рассмотрению арбитражным судом ввиду субъектного состава спорных правоотношений и характера спора, вытекающего из осуществления ответчиком предпринимательской деятельности.

 

С таким выводом суд апелляционной инстанции не согласился, по следующим основаниям.

 

В соответствии с частью 1 статьи 46 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях, предусмотренных законом, органы государственной власти, органы местного самоуправления, организации или граждане вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц по их просьбе либо в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц.

 

Из содержания искового заявления следует, что исковые требования не связаны с осуществлением ответчиком предпринимательской деятельности, так как данный спор возник и связан с целями защиты прав неопределенного круга лиц, предотвращения негативных последствий для неопределенного круга лиц.

 

Поскольку обращение органа государственной власти с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю в защиту интересов неопределенного круга лиц относится к подсудности суда общей юрисдикции, что не было учтено судьей первой инстанции при вынесении обжалуемого судебного акта, то правовых оснований для возвращения искового заявления не имелось.

 

На основании изложенного, определение судьи Советского районного суда г. Волгограда от 16 мая 2025 г. (№ 9-193/2025) было отменено и материал возвращен в суд для решения вопроса о принятии искового заявления к производству суда (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 3 июля 2025 г. (№ 33-6460/2025).

 

 

2. Наличие у несовершеннолетнего законного представителя, не препятствует прокурор обратиться в суд с иском о защите прав и свобод несовершеннолетнего в сфере охраны здоровья.

 

Прокурор обратился в суд с иском в интересах несовершеннолетнего, к администрации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного здоровью.

 

Отказывая в принятии искового заявления, судья, сославшись на положения статей 45, 134 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходил из того, что прокурором не представлены документы, свидетельствующие об отсутствии возможности у родителей несовершеннолетнего самостоятельно обратиться в суд с иском за защитой нарушенных прав.

 

С таким выводом суд апелляционной инстанции не согласился, по следующим основаниям.

 

В соответствии с части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

 

Из данной нормы в ее взаимосвязи со статьей 17 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации следует, что право на судебную защиту относится к основным неотчуждаемым правам и свободам человека; в Российской Федерации оно признается и гарантируется согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации.

 

Согласно пункту 1 части 1 статьи 134 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья отказывает в принятии искового заявления в случае, если заявление подлежит рассмотрению в порядке конституционного или уголовного судопроизводства, производства по делам об административных правонарушениях либо не подлежит рассмотрению в судах; заявление предъявлено в защиту прав, свобод или законных интересов другого лица государственным органом, органом местного самоуправления, организацией или гражданином, которым настоящим Кодексом или другими федеральными законами не предоставлено такое право; в заявлении, поданном от своего имени, оспариваются акты, которые не затрагивают права, свободы или законные интересы заявителя.

 

В соответствии с пунктом 4 статьи 27, пунктами 3 и 4 статьи 35 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» прокурор в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации вправе обратиться в суд с заявлением или вступить в дело в любой стадии процесса, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства. Прокурор вправе обратиться в суд с заявлением, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, когда нарушены права и свободы значительного числа граждан, либо в силу иных обстоятельств нарушение приобрело особое общественное значение. Полномочия прокурора, участвующего в судебном рассмотрении дел, определяются процессуальным законодательством Российской Федерации.

 

Согласно статьям 1 и 26 Федерального закона от 17 января 1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» органы  прокуратуры в Российской Федерации ‒ единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих надзор за соблюдением прав  и свобод человека и гражданина, а также выполняющих иные функции.

 

В целях  обеспечения  верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также  охраняемых законов интересов общества и государства прокуратура Российской Федерации осуществляет, в том числе надзор за соблюдением прав и свобод  человека и гражданина. 

 

Предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина федеральными органами исполнительной власти, Следственным комитетом Российской Федерации, представительными (законодательными) и исполнительными  органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, субъектами осуществления общественного контроля за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания и содействия лицам, находящимся  местах принудительного содержания, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций.

 

В силу части 1 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации прокурор вправе обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов граждан, неопределенного круга лиц или интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований. Заявление в защиту прав, свобод и законных интересов гражданина может быть подано прокурором только в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд. Указанное ограничение не распространяется на заявление прокурора, основанием для которого является обращение к нему граждан о защите нарушенных или оспариваемых социальных прав, свобод и законных интересов в сфере трудовых (служебных) отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений; защиты семьи, материнства, отцовства и детства; социальной защиты, включая социальное обеспечение; обеспечения права на жилище в государственном и муниципальном жилищных фондах; охраны здоровья, включая медицинскую помощь; обеспечения права на благоприятную окружающую среду; образования.

 

Согласно абзацу 2 части 3 статьи 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае обращения прокурора в защиту законных интересов гражданина в заявлении должно содержаться обоснование невозможности предъявления иска самим гражданином либо указание на обращение гражданина к прокурору.

 

Судьей при решении вопроса о принятии иска нарушены нормы процессуального права, поскольку буквальное толкование пункта 1 части 1 статьи 134 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации позволяет отказать в принятии иска, заявленного прокурором в интересах гражданина, только, если прокурору не предоставлено такое право. Однако такое право прокурору предоставлено частью 1 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 4 статьи 27, пунктом 3 статьи 35 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» и не ограничено возможностью гражданина самостоятельно осуществлять обращение в суд в случае, если обращение гражданина в прокуратуру направлено на защиту нарушенных или оспариваемых социальных прав, свобод и законных интересов в сфере охраны здоровья.

 

Предъявленный прокурором иск направлен на реализацию предусмотренной законом защиты прав и свобод, законных интересов несовершеннолетнего в сфере охраны здоровья, следовательно, такая категория исков в соответствии со статьей 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не требует предоставления доказательств невозможности самостоятельного обращения в суд заявителя.

 

На основании изложенного, определение судьи Волжского городского суда Волгоградской области от 11 июня 2025 г. (№ 9-552/2025) было отменено и материал возвращен в суд со стадии принятия искового заявления к производству (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 30 июля 2025 г. (№ 33-7015/2025).

 

 

3.  При оспаривании заемщиком кредитного договора, по основаниям его не заключения, к заявленным требованиям применяются правила подсудности по выбору стороны истца.

 

М. обратилась в суд с иском к Банку о признании кредитного договора незаключенным, взыскании компенсации морального вреда и штрафа. Банком заявлено ходатайство о передаче дела по подсудности, поскольку к настоящему спору положения Закона «О защите прав потребителей» не применяются.

 

Разрешая заявленное ходатайство, суд первой инстанции установил, что М. просит признать договор потребительского кредита незаключенным, следовательно, предметом иска не является восстановление прав истца как потребителя финансовых услуг, в связи с чем к спорным правоотношениям не подлежит применению Закон «О защите прав потребителей», а исковое заявление подлежит рассмотрению по общему правилу подсудности, а именно по месту нахождения филиала ответчика, адрес которого не относится к территориальной подсудности суда.  

 

С таким выводом суд апелляционной инстанции не согласился, по следующим основаниям.

 

В соответствии с частью 1 статьи 47 Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

 

Статьей 28 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что иск предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по адресу организации. В силу частей 7 и 10 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены также в суд по месту жительства или месту пребывания истца либо по месту заключения или месту исполнения договора, за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 30 настоящего Кодекса. Выбор между несколькими судами, которым согласно настоящей статье подсудно дело, принадлежит истцу.

 

В пункте 2 статьи 17 Закон Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» предусмотрено, что иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены по выбору истца в суд по месту: нахождения организации, а если ответчиком является индивидуальный предприниматель, - его жительства; жительства или пребывания истца; заключения или исполнения договора.

 

Из приведенных норм процессуального закона следует, что право выбора суда, если дело подсудно нескольким судам, предоставлено истцу. Такое правовое регулирование является механизмом, направленным на создание наиболее оптимальных условий для разрешения споров в судебном порядке, и предоставляет истцу дополнительную гарантию судебной защиты прав и законных интересов - возможность выбора суда для обращения в суд с иском. Таким образом, потребитель вправе подать иск о защите своих прав по месту своего жительства или пребывания, т.е. потребитель самостоятельно определяет оптимальные условия для защиты нарушенных или оспоренных гражданских прав, выбирая суд для обращения.

 

Как следует из материалов дела, М. обратилась в суд с иском к Банку о признании кредитного договора незаключенным, а также просила в соответствии с Законом «О защите прав потребителей» взыскать с ответчика моральный вред и штраф. Из содержания искового заявления и приложенных к иску документов, усматривается, что М. зарегистрирована и проживает в населенном пункте, который относится к территориально подсудности суда, в который подано исковое заявление.

 

Как разъяснено в пунктах 1 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при рассмотрении гражданских дел судам следует учитывать, что отношения, одной из сторон которых выступает гражданин, использующий, приобретающий, заказывающий либо имеющий намерение приобрести или заказать товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а другой - организация либо индивидуальный предприниматель (изготовитель, исполнитель, продавец, импортер), осуществляющие продажу товаров, выполнение работ, оказание услуг, являются отношениями, регулируемыми Гражданским кодексом Российской Федерации, Законом Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей», другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. При отнесении споров к сфере регулирования Закона о защите прав потребителей следует учитывать, что под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

 

Таким образом, при наличии в материалах дела кредитного договора, заключенного между физическим лицом и Банком, оспаривание физическим лицом (стороной договора) данного кредитного договора, в том числе и по основаниям его недействительности, попадает под действие Закона «О защите прав потребителей», в связи с чем, при указанных обстоятельствах, у суда не имелось законных оснований для удовлетворения ходатайства и передачи дела по подсудности.

 

На основании изложенного, определение Светлоярского районного суда Волгоградской области от 16 мая 2025 г. (№ 2-445/2025) было отменено и гражданское дело направлено в суд для рассмотрения по существу (апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Волгоградского областного суда от 6 августа 2025 г. (№ 33-7404/2025).

 

 

Судебная коллегия по гражданским делам

Волгоградского областного суда