УТВЕРЖДЕНО
Президиумом
Волгоградского областного суда
«_24__» __сентября___ 2025 года
ОБЗОР
СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ
СУДЕБНОЙ КОЛЛЕГИИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
ВОЛГОГРАДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ЗА ВТОРОЙ КВАРТАЛ 2025 ГОДА
Разрешение споров, вытекающих из договорных правоотношений
1. Для признания сделки недействительной на основании статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании статьи 170 этого же кодекса необходимо установить, что сторона сделки действовала недобросовестно, в обход закона и не имела намерения совершить сделку в действительности.
Конкурсный управляющий Общества обратился в суд с иском к Р., Г., в котором просил признать недействительным договор дарения транспортного средства, заключенный 03 октября 2023 года между Р. и Г., применить последствия недействительности сделки, прекратить право собственности Г. на спорное имущество, вернув спорное имущество в собственность Р. Требования мотивировал тем, что с ответчика Р. в пользу Общества взысканы денежные средства. Последняя имела в собственности транспортное средство, которое подарила своей матери – ответчику Г. Договор дарения является мнимой сделкой, заключен при злоупотреблении правом, с целью недопущения обращения взыскания на транспортное средство в принудительном порядке для погашения долга перед обществом.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований отказано. Отказывая в иске, суд исходил из того, что договор дарения транспортного средства заключен между Р. и Г. до принятия 04 октября 2023 года обеспечительных мер по делу, рассматриваемому арбитражным судом, ответчики о принятии обеспечительных мер не знали, приобретатель транспортного средства является добросовестным.
С принятым судом первой инстанции решением судебная коллегия не согласилась исходя из следующего.
Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Для признания сделки мнимой истцу необходимо доказать, что на момент совершения сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при её совершении. По смыслу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимые сделки представляют собой, в том числе, действия, совершаемые для создания у лиц, не участвующих в этой сделке, ложного представления о намерениях участников сделки, и целью сторон является возникновение правовых последствий для каждой или для одной из них в отношении третьих лиц.
Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида её формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (абзац 1 пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В случае несоблюдения запрета, установленного абзацем 1 пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд с учётом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также принимает иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Если из закона не следует иное, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В силу положений статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающего из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 180).
Сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.
Как разъяснено в пункте 95 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в силу положений пункта 2 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае распоряжения имуществом должника с нарушением запрета права кредитора или иного управомоченного лица, чьи интересы обеспечивались арестом, могут быть реализованы только в том случае, если будет доказано, что приобретатель имущества знал или должен был знать о запрете на распоряжение имуществом должника, в том числе не принял все разумные меры для выяснения правомочий должника на отчуждение имущества. Само по себе размещение судебного акта в сети «Интернет» не означает, что приобретатель является недобросовестным (п. 95 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).
Из пункта 96 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае отчуждения арестованного имущества лицу, которое не знало и не должно было знать об аресте этого имущества (добросовестному приобретателю), возникает основание для освобождения имущества от ареста независимо от того, совершена такая сделка до или после вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования кредитора или иного управомоченного лица, обеспечиваемые арестом (пункт 2 статьи 174.1, пункт 5 статьи 334, абзац второй пункта 1 статьи 352 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Как следует из материалов дела, Р. являлась собственником автомобиля, государственный регистрационный знак ХХХ.
В 2022 году Общество предоставило Р. денежные средства в размере 1239189 рублей 17 копеек.
17 января 2023 года решением Арбитражного суда Волгоградской области Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении общества открыта процедура конкурсного производства.
20 сентября 2023 года определением Арбитражного суда Волгоградской области признаны недействительными платежи Общества в пользу Р. на общую сумму 1239189 рублей 17 копеек, применены последствия недействительности сделок, с Р. в пользу Общества взысканы денежные средства в размере 1239189 рублей 17 копеек и, с учетом постановления Двенадцатого Арбитражного апелляционного суда, проценты в порядке статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации в размере 54745 рублей 01 копейки.
04 октября 2023 года в рамках данного дела определением Арбитражного суда Волгоградской области приняты обеспечительные меры, в том числе запрет УГИБДД ГУ МВД России по Волгоградской области осуществлять регистрационные действия в отношении транспортных средств, принадлежащих Р.
03 октября 2023 года истец Р. заключила договор дарения транспортного средства со своей матерью – ответчиком Г.
07 октября 2023 года произведена регистрация смены собственника.
Для сделок дарения правовым последствием является переход прав владения, пользования и распоряжения имуществом к одаряемому.
Суд апелляционной инстанции установил, что договор дарения исполнен формально, автомобиль передан должником своей матери только для вида, транспортным средством фактически пользуется ответчик Р., о чём свидетельствует список совершённых на нём административных правонарушений, а ответчик Г. пользоваться автомобилем не может в связи с отсутствием у неё водительского удостоверения на право управления транспортным средством.
Учитывая, что целью заключения оспариваемого договора дарения является намерение избежать исполнения определения Арбитражного суда Волгоградской области от 20 сентября 2023 года, которым с Р. в пользу Общества взыскана сумма, а также, что ответчик Г., не могла не знать о том, что у её дочери имеются неисполненные денежные обязательства в значительной сумме, судебная коллегия пришла к выводу об ошибочности выводов суда первой инстанции.
Поскольку судом апелляционной инстанции установлено, что на момент совершения сделки дарения подлинная воля сторон договора дарения не была направлена на переход права собственности на движимое имущество к Г., стороны сделки действовали недобросовестно, то принято решение о признании сделки недействительной.
(дело № 33-3575/2025)
Разрешение споров об исполнении обязательств
2. При наличии в договоре кредитной карты условия о внесении минимальных обязательных платежей, выставление кредитором заключительного счёта и предъявление требования о досрочном возврате кредита изменяет срок исполнения обязательства по возврату оставшейся части кредита.
Банк обратился в суд с иском к Ж., в котором просил взыскать с ответчика задолженность по договору, расходы по оплате государственной пошлины.
Решением суда первой инстанции исковые требования Банка удовлетворены.
В связи с ненадлежащим извещением ответчика о времени и месте судебного заседания, в котором постановлено обжалуемое решение, судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда перешла к рассмотрению гражданского дела по правилам производства в суде первой инстанции без учёта особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
При разрешении требований Банка суд апелляционной инстанции исходил из следующего.
По кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заёмщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заёмщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на неё (статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Заёмщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа. Если иное не предусмотрено договором займа, сумма займа считается возвращенной в момент передачи её займодавцу или зачисления соответствующих денежных средств на его банковский счёт (абзац 1 пункта 1 и пункт 3 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Как установлено судом апелляционной инстанции, 18 января 2005 года Банк на основании заключенного в офертно-акцептном порядке договора смешанного типа об открытии счёта и его кредитовании, выпустил на имя Ж. кредитную карту.
22 августа 2005 года ответчик активировала карту и совершила расходные операции (покупка товара, снятие наличных денежных средств), воспользовавшись кредитными денежными средствами.
В соответствии с пунктами 4.9, 4.11 Условий предоставления и обслуживания карт банка моментом востребования банком задолженности является формирование и направление клиенту заключительной выписки. В случае направления банком заключительной выписки сумма, указанная в ней, является полной суммой задолженности, подлежит оплате не позднее даты, указанной в выписке.
Ответчик обязательства по возврату кредита и уплате процентов выполняла ненадлежащим образом, задолженность, размер которой исчислен банком по состоянию на 21 февраля 2010 года, выставлена в заключительном счёте-выписке должнику с требованием оплаты в срок до 21 декабря 2010 года.
После выставления заключительного счёта-выписки, в период с 27 апреля 2010 года до 07 декабря 2011 года ответчик часть задолженности возвратила.
В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», по смыслу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока давности по иску, вытекающему из нарушения одной стороной договора условия об оплате товара (работ, услуг) по частям, начинается в отношении каждой отдельной части. Срок давности по искам о просроченных повременных платежах (проценты за пользование заемными средствами, арендная плата и т.п.) исчисляется отдельно по каждому просроченному платежу.
Таким образом, срок исковой давности предъявления кредитором требования о возврате кредитных денежных средств, погашение которых в соответствии с условиями договора осуществляется периодическими платежами, исчисляется отдельно по каждому платежу с момента его просрочки.
Такое же правило применяется в отношении задолженности, подлежащей погашению посредством внесения ежемесячных минимальных обязательных платежей по кредитной карте.
При этом следует учитывать, что в соответствии с пунктом 2 статьи 811 Гражданского кодекса Российской Федерации, если договором займа предусмотрено возвращение займа по частям (в рассрочку), то при нарушении заёмщиком срока, установленного для возврата очередной части займа, займодавец вправе потребовать досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами.
По смыслу приведённой нормы права предъявление кредитором требования о досрочном возврате суммы займа (кредита) изменяет срок исполнения обязательства по возврату суммы долга (кредита).
Выставляя ответчику заключительный счёт-выписку, Банк в связи с нарушением заёмщиком условий договора потребовал досрочного возврата всей суммы кредита в срок до 21 февраля 2010 года. Обращение банка к заёмщику с заключительным счётом-выпиской, содержащим требование о взыскании всей суммы задолженности по договору, привело к изменению срока исполнения кредитного обязательства.
Кроме того, из материалов дела следует, что 22 марта 2010 года выдан судебный приказ о взыскании с ответчика задолженности по договору, который отменён 05 апреля 2010 года.
С настоящим иском в суд банк обратился 10 апреля 2020 года.
При рассмотрении спора ответчиком заявлено о применении срока исковой давности.
Исходя из установленных обстоятельств, из которых следует, что истцом в адрес ответчика был направлен заключительный счёт-выписка об истребовании всей суммы задолженности, подлежащий исполнению ответчиком 21 февраля 2010 года, принимая во внимание дату выдачи судебного приказа 22 марта 2010 года и дату отмены судебного приказа 05 апреля 2010 года, суд апелляционной инстанции пришёл к выводу об истечении на дату обращения истца в суд 10 апреля 2020 года срока исковой давности и отказал Банку в удовлетворении исковых требований.
(дело № 33-2972/2025)
Разрешение споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав
3. Находящаяся в незаконном обороте спиртосодержащая продукция, изъятая в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, которая вещественным доказательством не признавалась, может быть признана бесхозяйным имуществом, подлежащим утилизации, уничтожению. Вопрос в отношении данного имущества подлежит разрешению в порядке гражданского, а не уголовного судопроизводства.
Прокурор обратился в суд в интересах Российской Федерации с иском о признании алкогольной продукции бесхозяйной, обращении алкогольной продукции в собственность Российской Федерации и передаче её в Федеральную службу по регулированию алкогольного рынка.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований отказано.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что процедура хранения вещественных доказательств регламентирована статьёй 82 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая, наряду с положениями, закрепляющими порядок и условия временного хранения этих доказательств лишь на период проведения предварительного расследования или судебного разбирательства по уголовному делу, содержит положения, позволяющие окончательно определять судьбу вещественных доказательств до завершения производства по делу, а также, что прокурором не представлены в суд доказательства, подтверждающие заявленные требования о признании алкогольной продукции, изъятой в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия, бесхозяйной.
С указанными выводами суда первой инстанции суд апелляционной инстанции не согласился, исходя из следующего.
В силу части 4 статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, изъятые в ходе досудебного производства, но не признанные вещественными доказательствами, предметы и документы подлежат возврату лицам, у которых они были изъяты, с учётом требований статьи 6.1 настоящего Кодекса.
В то же время на основании пункта 2.3 части 3 статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, изъятые из незаконного оборота этиловый спирт, алкогольная и спиртосодержащая продукция, а также предметы, используемые для незаконных производства и (или) оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, подлежат уничтожению, утилизации или реализации по решению суда в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.
Согласно пункту 1 статьи 10.2 Федерального закона от 22 ноября 1995 года № 171-ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» оборот этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции осуществляется только при наличии названных в данной норме сопроводительных документов, удостоверяющих легальность их производства и оборота, если иное не установлено указанной статьёй.
В силу пункта 6 части 3 статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предметы, не указанные в пунктах 1 - 5 части 3 статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, передаются законным владельцам, а при не установлении последних переходят в собственность государства; споры о принадлежности вещественных доказательств разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.
Постановлением Правительства Российской Федерации от 28 сентября 2015 года № 1027 «О реализации мер по пресечению незаконных производства и (или) оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции» утверждены Правила уничтожения по решению суда изъятых или конфискованных этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, указанных в подпунктах 1 - 3 и 8, пункта 1 статьи 25 Федерального закона «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции».
Согласно пункту 2 указанных Правил уничтожение продукции и (или) утилизация предметов осуществляются организацией, привлекаемой Федеральной службой по контролю за алкогольным и табачным рынками в соответствии с законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (далее - организация).
Из материалов дела следует, что 16 февраля 2020 года сотрудниками ОЭБ и ПК Отдела МВД было проведено ОРМ «проверочная закупка» по поступившему в дежурную часть сообщению по факту реализации спиртосодержащей продукции без специального разрешения гражданкой С.
В ходе проведения ОРМ «проверочная закупка» выявлен факт реализации спиртосодержащей (алкогольной) продукции без специального разрешения (лицензии) С. Продукция направлена для дальнейшего хранения в помещение Отдела МВД.
В ходе осмотра территории домовладения С. сотрудниками ОЭБ и ПК Отдела МВД была обнаружена алкогольная продукция, которая также была изъята, упакована и опечатана.
17 июня 2020 года назначена пищевая экспертиза, по результатам проведения которой установлено, что представленная на экспертизу алкогольная продукция является самогоном, крепким спиртным напитком домашнего изготовления.
В возбуждении уголовного дела в отношении С. по признакам состава преступления, предусмотренного статьёй 171.4 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании пункта 2 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть за отсутствием состава преступления, отказано.
Спиртосодержащая продукция, изъятая в ходе оперативно-розыскных мероприятий, не имела сопроводительных документов, удостоверяющих легальность её производства и оборота, следовательно, находилась в незаконном обороте, поэтому не может быть возращена законному владельцу, а подлежит уничтожению, утилизации или реализации по решению суда в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.
Изъятая спиртосодержащая продукция вещественным доказательством не признавалась, вопреки выводам суда первой инстанции о недоказанности её места нахождения, находится в помещении Отдела МВД, что подтверждается материалами процессуальной проверки.
Учитывая вышеприведённые нормы права и установленные обстоятельства, судебная коллегия пришла к выводу о том, что в данном случае вопрос о судьбе указанного имущества, не признанного вещественным доказательством, подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства, алкогольная продукция, изъятая в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий 16 июня 2020 года, является бесхозяйной.
С учётом вышеизложенного, суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции, принял по делу новое решение об удовлетворении заявленных исковых требований о признании алкогольной продукции бесхозяйной, обращении алкогольной продукции в собственность Российской Федерации и передаче её в Федеральную службу по регулированию алкогольного рынка.
(дело № 33-3678/2025)
Аналогичная позиция изложена в апелляционных определениях суда апелляционной инстанции по гражданским делам № № 33-4556/2025, 33-4537/2025, 33-3694/2025.
Разрешение споров, возникающих вследствие причинения вреда
4. Несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет самостоятельно несут ответственность за причинённый вред на общих основаниях. В случае, когда у несовершеннолетнего в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда, вред должен быть возмещён полностью или в недостающей части его родителями (усыновителями) или попечителем, если они не докажут, что вред возник не по их вине.
А. обратилась в суд с иском к М.А.В., М.И.А. о возмещении ущерба, причинённого пожаром, компенсации морального вреда, мотивируя требования тем, что пожар возник в результате действий несовершеннолетнего сына ответчиков М.М.А (2009 года рождения).
Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены частично, с ответчиков М.А.В., М.И.А. (родителей ребёнка) в солидарном порядке в пользу истца взыскана сумма ущерба, определённая по заключению судебной экспертизы.
В соответствии с положениями пункта 3 статьи 26 Гражданского кодекса Российской Федерации, несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет самостоятельно несут имущественную ответственность по сделкам, совершённым ими в соответствии с пунктами 1 и 2 настоящей статьи. За причинённый ими вред такие несовершеннолетние несут ответственность в соответствии с настоящим Кодексом.
В соответствии со статьёй 1074 Гражданского кодекса Российской Федерации несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет самостоятельно несут ответственность за причинённый вред на общих основаниях.
В случае, когда у несовершеннолетнего в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет нет доходов или иного имущества, достаточных для возмещения вреда, вред должен быть возмещён полностью или в недостающей части его родителями (усыновителями) или попечителем, если они не докажут, что вред возник не по их вине.
Судебная коллегия перешла к рассмотрению спора по правилам производства в суде первой инстанции без учёта особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку несовершеннолетний М.М.А., достигший возраста четырнадцати лет, (2009 года рождения) не был привлёчен к участию в рассмотрении спора, сведения о надлежащем извещении о месте и времени рассмотрения спора отсутствовали.
Как установлено судом апелляционной инстанции М.А.В. и М.И.А. являются родителями несовершеннолетнего М.М.А.
09 апреля 2023 года произошло возгорание кровли частного дома и хозяйственной пристройки, принадлежащих истцу. Имущество приобретено, в том числе, с использованием кредитных средств, полученных покупателем по кредитному договору, заключенному между А. и Банком.
Между Банком и А. заключен договор страхования недвижимого имущества.
Постановлением дознавателя в возбуждении уголовного дела по факту пожара отказано по основаниям пункта 2 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации за отсутствием в деянии несовершеннолетнего М.М.А. состава преступления, предусмотренного статьёй 168 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с недостижением возраста уголовной ответственности.
Из постановления следует, что М.М.А. (несовершеннолетний ребёнок), находясь в овраге, собрал несколько верхушек камыша, поджег их с помощью зажигалки, а затем бросил на землю, не сумев потушить. В результате действий М.М.А. сгорел жилой дом, принадлежащий А.
Заключением судебной экспертизы, выполненной ООО «Гермес», определена стоимость восстановительного ремонта индивидуального жилого дома, рыночная стоимость здания жилого дома на дату исследования; стоимость восстановительного ремонта движимого имущества.
Также установлено, что истец испытывала нравственные страдания.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в подпункте «а» пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел по искам о возмещении вреда, причинённого малолетними и несовершеннолетними, необходимо учитывать, что родители (усыновители), опекуны, попечители, а также организация для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в которую несовершеннолетний был помещён под надзор (статья 155.1 Семейного кодекса Российской Федерации), отвечают в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 1073, пунктом 2 статьи 1074 Гражданского кодекса Российской Федерации за вред, причинённый несовершеннолетним, если с их стороны имело место безответственное отношение к его воспитанию и неосуществление должного надзора за ним (попустительство или поощрение озорства, хулиганских и иных противоправных действий, отсутствие к нему внимания и т.п.). Обязанность по воспитанию на указанных лиц возложена статьями 63, 148.1 и 155.2 Семейного кодекса Российской Федерации.
Согласно положениям статьи 63 Семейного кодекса Российской Федерации родители имеют право и обязаны воспитывать своих детей. Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей.
Из приведённых нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что родители отвечают за вред, причинённый малолетним, если они не осуществляли должный надзор за ним в момент причинения вреда.
Таким образом, условием ответственности родителей является их собственное виновное поведение. При этом под виной родителей понимается как неосуществление ими должного надзора за несовершеннолетними, так и безответственное отношение к их воспитанию.
Учитывая то обстоятельство, что в момент причинения вреда истцу со стороны родителей М.М.А. отсутствовал контроль и надзор за несовершеннолетним ребёнком, ответчиками доказательств отсутствия вины в причинении истцу убытков не представлено, судебная коллегия пришла к выводу о том, что в пользу истца подлежат взысканию с М.М.А. причинённые убытки, компенсация морального вреда, а в случае отсутствия у него доходов или иного имущества, достаточного для возмещения ущерба, ущерб взыскивается субсидиарно с его родителей М.А.В. и М.И.А.
С учётом изложенного, решение суда первой инстанции было отменено, принято новое решение.
(дело № 33-202/2025)
Дела по спорам, возникающим из наследственных и семейных правоотношений
5. При разрешении вопроса о восстановлении срока для принятия наследства суд должен установить имелась ли объективная причина невозможности общения истца с наследодателем, а также проверить наличие обстоятельств, связанных с личностью истца, препятствующие ему обладать информацией о смерти наследодателя.
М. обратилась в суд с иском о восстановлении срока для принятия наследства после смерти отца, признании её принявшей наследство, указав, что отец (наследодатель) не занимался её воспитанием, не поддерживал с ней отношения, она также не интересовалась жизнью отца, о смерти родителя ей случайно стало известно от родственников по истечении шести месяцев после его смерти.
Решением суда первой инстанции исковые требования М. удовлетворены.
Судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда, отменяя решение суда и принимая новое об отказе в удовлетворении иска, указала следующее.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации для приобретения наследства наследник должен его принять.
Наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства (пункт 1 статьи 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В силу пункта 1 статьи 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации по заявлению наследника, пропустившего срок, установленный для принятия наследства (статья 1154), суд может восстановить этот срок и признать наследника принявшим наследство, если наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил этот срок по другим уважительным причинам и при условии, что наследник, пропустивший срок, установленный для принятия наследства, обратился в суд в течение шести месяцев после того, как причины пропуска этого срока отпали.
Как следует из материалов дела, 12 октября 2023 года умер наследодатель – отец истца, о смерти которого истцу М. стало известно 29 июня 2024 года.
На момент смерти наследодателя истец М. являлась совершеннолетней.
26 августа 2024 года М. в установленный статьёй 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации шестимесячный срок обратилась в суд с иском о восстановлении срока для принятия наследства.
Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции в качестве уважительности причин пропуска данного срока указал на отсутствие общения дочери и отца, в том числе, из-за расторжения брака родителями истца сразу после её рождения.
Между тем, данные выводы сделаны без учёта положений подпункта «а» пункта 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», согласно разъяснениям которого требования о восстановлении срока принятия наследства и признании наследника принявшим наследство могут быть удовлетворены лишь при доказанности совокупности следующих обстоятельств: наследник не знал и не должен был знать об открытии наследства или пропустил указанный срок по другим уважительным причинам. К числу таких причин следует относить обстоятельства, связанные с личностью истца, которые позволяют признать уважительными причины пропуска срока исковой давности: тяжёлая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п. (статья 205 Гражданского кодекса Российской Федерации), если они препятствовали принятию наследником наследства в течение всего срока, установленного для этого законом. Не являются уважительными такие обстоятельства, как кратковременное расстройство здоровья, незнание гражданско-правовых норм о сроках и порядке принятия наследства, отсутствие сведений о составе наследственного имущества и т.п.
Таким образом, основанием к восстановлению наследнику срока для принятия наследства является не только установление судом факта неосведомлённости наследника об открытии наследства - смерти наследодателя, но и представление наследником доказательств, свидетельствующих о том, что он не знал и не должен был знать об этом событии по объективным, независящим от него обстоятельствам.
При этом нежелание лиц, претендующих на восстановление срока для принятия наследства, поддерживать родственные отношения с наследодателем, отсутствие интереса к его судьбе не отнесено законом к уважительным причинам пропуска срока для принятия наследства. Данное обстоятельство носит субъективный характер и могло быть преодолено при наличии соответствующего волеизъявления истца.
Обстоятельств, связанных с личностью истца (тяжёлая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), М. приведено не было и судом не установлено, в материалах дела такие сведения также отсутствуют, объективных причин, препятствовавших истцу своевременно узнать о смерти отца и принять меры для принятия наследства, также установлено не было, в связи с чем оснований для удовлетворения исковых требований не имелось.
(дело № 33-3512/2025)
6. При рассмотрении спора о разделе имущества супругов финансовый управляющий выступает на стороне супруга-ответчика и вправе заявить о применении срока исковой давности. Это право вытекает из полномочий финансового управляющего по защите прав и законных интересов кредиторов в деле о банкротстве.
20 мая 2024 года К. обратился с иском к Л. о разделе совместно нажитого имущества в виде автомобиля.
Установив, что 08 июля 2020 года Арбитражным судом Волгоградской области Л. была признана несостоятельным (банкротом), в отношении неё введена процедура реализации имущества и назначен финансовый управляющий, суд привлёк финансового управляющего В. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.
Решением суда исковые требования К. были удовлетворены, произведён раздел совместно нажитого имущества между К. и Л., за К. признано собственности на автомобиль, с него в пользу Л. взыскана денежная компенсация в размере половины стоимости автомобиля.
Судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда, отменяя решение суда и принимая новое об отказе в удовлетворении иска, указала следующее.
Согласно пункту 1 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации, раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов.
По требованию о разделе имущества бывших супругов срок исковой давности составляет три года. Его течение следует исчислять не со дня прекращения брака, а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, но не ранее времени расторжения брака (пункт 7 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации; пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации; пункт 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05 ноября 1998 года №15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака»; пункт 2 Обзора, утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 01 июня 2022 года).
Право лица считается нарушенным, если между бывшими супругами возник спор по вопросу о разделе общего имущества или определения размера долей в нём.
Финансовым управляющим должника Л. – В. в суде первой инстанции было заявлено ходатайство о применении срока исковой давности и отказе в удовлетворении исковых требований К.
Суд отклонил ходатайство финансового управляющего В., сославшись на то, что соответствующее заявление, сделанное третьим лицом, по общему правилу не является основанием для применения судом исковой давности.
Однако суд не учёл, что согласно абзацу 2 пункта 5 статьи 213.25 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с даты признания гражданина банкротом все права в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, в том числе, на распоряжение им, от имени гражданина осуществляются только финансовым управляющим.
В силу пункта 7 статьи 213.9 указанного Федерального закона финансовый управляющий вправе, в частности, заявлять возражения относительно требований кредиторов; участвовать в ходе процедуры реструктуризации долгов в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне гражданина во всех делах в судах по спорам, касающимся имущества.
В пункте 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 года №45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» разъяснено, что всем имуществом должника, признанного банкротом (за исключением имущества, не входящего в конкурсную массу), распоряжается финансовый управляющий (пункты 5, 6 и 7 статьи 213.25 Закона о банкротстве).
Финансовый управляющий в ходе процедуры реализации имущества должника от имени должника ведёт в судах дела, касающиеся его имущественных прав (абзац пятый пункта 6 статьи 213.25 Закона о банкротстве). В процедуре реструктуризации долгов финансовый управляющий участвует в таких делах в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора (абзац четвертый пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве).
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что федеральный законодатель, учитывая различные, зачастую диаметрально противоположные интересы лиц, участвующих в деле о банкротстве, должен гарантировать баланс их прав и законных интересов, что, собственно, и является публично-правовой целью института банкротства. Достижение этой публично-правовой цели призван обеспечивать арбитражный управляющий, решения которого являются обязательными и влекут правовые последствия для широкого круга лиц и который наделен полномочиями, носящими в значительной степени публично-правовой характер: он обязан принимать меры по защите имущества должника, анализировать финансовое состояние должника и т.д., действуя добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества (постановления от 22 июля 2002 года № 14-П и от 19 декабря 2005 года № 12-П; Определение от 14 мая 2018 года № 1117-О).
Приведённая правовая позиция в равной мере относится и к институту финансового управляющего, т.е. арбитражного управляющего, утверждённого арбитражным судом для участия в деле о банкротстве гражданина (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2021 года №36-П «По делу о проверке конституционности абзаца пятого пункта 6 статьи 213.25 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданина П.Л. Чепкасова»).
Таким образом, судом первой инстанции при допуске к участию в деле финансового управляющего ответчика был неверно определён его процессуальный статус, как третьего лица, что повлекло существенное нарушение материального и процессуального права, выразившееся в ограничении права последнего на заявление о пропуске срока исковой давности.
Исходя из доводов апелляционной жалобы финансового управляющего и фактических обстоятельств дела, судебная коллегия пришла к выводу о том, что истцом К. пропущен срок исковой давности.
Учитывая положения абзаца второго пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, которыми предусмотрено, что истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске, судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции, приняв новое об отказе в удовлетворении заявленных требований.
(дело № 33-905/2025)
7. Признание гражданина банкротом и завершение процедуры реализации имущества должника освобождают последнего от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных в ходе процедур банкротств (за исключением текущих платежей).
ООО «Ц.» обратилось в суд с иском к наследственному имуществу умершего заёмщика о взыскании задолженности по договору займа от 7 марта 2023 года.
Установив, что У. является наследником к имуществу умершего 29 марта 2023 года заёмщика, применив положения статьи 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающие, что наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно в пределах стоимости, перешедшего к нему наследственного имущества, суд удовлетворил исковые требования.
Между тем, суд не учёл, что определением от 12 декабря 2023 года к производству Арбитражного суда Волгоградской области суда принято заявление У. (ответчика по делу) о признании её несостоятельным (банкротом); решением Арбитражного суда Волгоградской области от 25 января 2024 года Н. была признана банкротом.
Определением Арбитражного суда Волгоградской области 12 августа 2024 года в отношении У. завершена процедура реализации имущества гражданина, применены последствия её завершения в виде освобождения должника от дальнейшего исполнения требований кредитов, в том числе требований кредиторов, не заявленных в ходе процедур банкротства.
В силу положений пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве, после завершения расчётов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе, требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина (далее - освобождение гражданина от обязательств).
Поскольку обязательства наследника заёмщика по уплате задолженности возникли между сторонами с даты открытия наследства 29 марта 2023 года до признания гражданина банкротом, на момент разрешения спора ответчик У. признана несостоятельным (банкротом) и процедура реализации её имущества завершена, при этом заявленные истцом требования не относятся к требованиям по текущим платежам и требованиям, неразрывно связанным с личностью кредитора, судебная коллегия признала выводы суда первой инстанции об удовлетворении заявленных требований ошибочными, отменила обжалуемое судебное постановление, приняв по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований.
(дело № 33-826\2025)
Дела по спорам, возникающим из трудовых и пенсионных правоотношений.
8. В приказе работодателя о привлечении работника к дисциплинарной ответственности должны быть указаны обстоятельства совершения проступка, какие трудовые обязанности работник не исполнил или ненадлежащим образом исполнил, каким правовым или локальным нормативным актом на работника возложены эти обязанности.
Я. обратился в суд с исковым заявлением к образовательной организации об отмене приказа о наложении дисциплинарного взыскания и взыскании компенсации морального вреда.
В обосновании исковых требований указал, что 01 сентября 2018 года он принят на работу в образовательную организацию на должность преподавателя.
13 февраля 2025 года приказом (распоряжением) директора школы ему объявлен выговор за нарушение трудовой дисциплины.
Между тем в приказе о дисциплинарном взыскании от 13 февраля 2025 года отсутствует дата совершения дисциплинарного проступка, не указано, какой конкретно дисциплинарный проступок им совершён, приказ не содержит указания на обстоятельства совершения дисциплинарного проступка, не установлено наличие вины работника и последствий, что свидетельствует о нарушении прав работника. Считал, что ответчик необоснованно наложил на него взыскание за нарушение трудовой дисциплины, чем причинил моральный вред, выразившийся в переживаниях в связи с необоснованным привлечением к дисциплинарной ответственности.
Ссылаясь на указные обстоятельства, просил признать незаконным и отменить приказ (распоряжение) директора образовательной организации от 13 февраля 2025 года об объявлении ему выговора, взыскать компенсацию морального вреда.
Ответчик в суде иск не признал.
Решением суда исковые требования Я. к образовательной организации об отмене приказа о наложении дисциплинарного взыскания и компенсации морального вреда оставлены без удовлетворения.
Не согласившись с решением суда первой инстанции, истец подал апелляционную жалобу с просьбой об отмене решения суда, указывая на неправильное применение судом норм материального и процессуального права.
Отменяя решение суда, и принимая по делу новое решение, судебная коллегия указала следующее.
В оспариваемом приказе от 13 февраля 2025 года не указан конкретный дисциплинарный проступок, за который истец привлечен к дисциплинарной ответственности в виде выговора, какие трудовые обязанности он не исполнил или ненадлежащим образом исполнил, не указаны обстоятельства его совершения, повлиявшие на выбор меры дисциплинарного воздействия.
В рассматриваемом случае суд самостоятельно, в отсутствии предоставленной законом компетенции, за работодателя установил в действиях работника Я. наличие дисциплинарного проступка и указал, что истец, в нарушение требований подпункта 5.5 раздела 5 Рабочее время Правил внутреннего трудового распорядка и пункта 3.15 раздела III Устава школы, допустил ненадлежащее исполнение своих трудовых обязанностей, выразившееся в самовольном, в отсутствие согласия законного представителя учащегося и соответствующего распоряжения школы, изменении учебного плана.
Кроме того, суд установил, что истец в нарушение требований пункта 3.2 Правил внутреннего трудового распорядка, пункта 2.4 Приказа Миноборнауки от 11 мая 2016 года № 536 покинул рабочее место, в то время, когда должен был идти урок, согласно расписанию занятий.
Между тем, из оспариваемого приказа не следует, что истцом были нарушены требования пункта 3.2 Правил внутреннего трудового распорядка, пункта 2.4 Приказа Миноборнауки от 11 мая 2016 года № 536, поэтому суд не вправе был входить в обсуждение данного вопроса и самостоятельно выяснять обстоятельства дисциплинарного проступка, совершённого истцом.
В оспариваемом приказе работодателя содержится указание только на ненадлежащее исполнение истцом своих должностных обязанностей в виде самовольного изменения учебного плана (пункт 3.15 Устава и подпункта 5.5. Правил внутреннего трудового распорядка).
При таких данных судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и приняла новое решение об удовлетворении исковых требований частично.
(дело № 33-5920/2025)
9. Награждение добровольца - бойца частной военной компании «В» посмертно медалью «За отвагу» является подтверждением государством его участия в боевых действиях в составе организации, содействующей выполнению задач, возложенных на Вооружённые Силы Российской Федерации, что влечёт возможность распространения на него социальных гарантий и компенсаций, установленных для военнослужащих.
А. обратилась в суд с иском к Министерству обороны Российской Федерации о взыскании единовременного поощрения, в связи с награждением умершего (погибшего) в ходе участия в специальной военной операции М. медалью «За отвагу» посмертно.
В обоснование исковых требований указала, что её сын М. принимал участие в специальной военной операции в составе ЧВК «В», заключив с данным вооружённым формированием контракт.
01 декабря 2022 года М. умер в ходе участия в боевых действиях в зоне проведения специальной военной операции. За проявленное личное мужество и отвагу при выполнении специальных заданий по обеспечению государственной безопасности Российской Федерации М. награждён медалью «За отвагу» (посмертно).
Просила взыскать с ответчика единовременное поощрение в связи с награждением умершего (погибшего) сына медалью «За отвагу» в размере пяти окладов для первичных воинских должностей солдат и матросов, проходящих военную службу по контракту.
Ответчик в суде иск не признал.
Решением суда исковые требования А. оставлены без удовлетворения.
Не согласившись с решением суда первой инстанции, истец подал апелляционную жалобу с просьбой об отмене решения суда, указывая на неправильное применение судом норм материального и процессуального права.
Отменяя решение суда, и принимая по делу новое решение, судебная коллегия указала следующее.
Участие частной военной компании «В» в боевых действиях, в частности, на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики в целях достижения задач специальной военной операции наравне с Вооружёнными Силами Российской Федерации, добровольческими формированиями, созданными Министерством обороны Российской Федерации, является общеизвестным фактом.
М. хоть и участвовал в специальной военной операции в составе частной военной компании «В», не являющейся формированием, под которым по нормам статьи 22.1 Федерального закона от 31 мая 1996 года № 61-ФЗ «Об обороне» понимается добровольческое формирование, однако выполнял те же задачи, для достижения целей специальной военной операции, и в тех же условиях, что и лица, заключившие контракт с Министерством обороны Российской Федерации о пребывании в добровольческом формировании либо контракт о добровольном содействии в выполнении задач, возложенных на Вооружённые Силы Российской Федерации или войска национальной гвардии Российской Федерации.
Награждение бойца частной военной компании «В» М. посмертно медалью «За отвагу» за проявленные им мужество и отвагу на поле боя в ходе специальной военной операции при защите государственных интересов Российской Федерации, фактически является подтверждением государством его участия в боевых действиях в составе организации, содействующей выполнению задач, возложенных на Вооружённые Силы Российской Федерации, что влечёт возможность распространения на него социальных гарантий и компенсаций, установленных для военнослужащих.
При таких данных судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и приняла новое решение об удовлетворении исковых требований.
(дело № 33-4181/2025)
Дела по спорам, связанным с землепользованием
10. Закон не предоставляет исключительного преимущественного права на определение местоположения земельного участка лицам, ранее других сособственников выразивших намерение о выделении принадлежащих им земельных долей. Принятие решения о выделе земельных долей из земельного участка сельскохозяйственного назначения собственниками исходного земельного участка и начало процедуры межевания до внесения записи о праве на вновь образованный земельный участок не лишает права других собственников земельных долей на выделение земельного участка с тем же местоположением.
Истцы Г. и другие обратились в суд к ответчикам Л. и другим об оспаривании межевания земельного участка, принадлежащего ответчикам, и снятии его с кадастрового учёта, прекращении права собственности на земельный участок и признании права собственности истцов на земельный участок.
В обоснование иска указано на то, что стороны являлись долевыми собственниками исходного земельного участка, истцы ранее ответчиков приняли решение о выделении земельного участка в счёт принадлежащих им долей, определили местоположение земельного участка, однако, до завершения такой процедуры ответчиками, в счёт принадлежащих им земельных долей, сформирован земельный участок, местоположение которого совпадает с выделяемым истцами земельным участком, поставлен на кадастровый учёт, и право на него зарегистрировано в ЕГРН.
Удовлетворяя частично требования истцов, суд первой инстанции пришёл к выводу о том, что в составленном кадастровым инженером межевом плане неправильно определено местоположение границ земельного участка ответчиков, поскольку при выделе земельного участка преимущество в определении его местоположения имеется у истцов в связи с первоочередным намерением о выделении земельного участка и началом процедуры межевания, хотя она до конца и не доведена.
Суд апелляционной инстанции с решением суда не согласился по следующим основаниям.
Право выдела земельной доли из земельного участка сельскохозяйственного назначения закреплено положениями Гражданского кодекса Российской Федерации и Федерального закона от 24 июля 2002 года № 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения».
При этом закон не предоставляет исключительного преимущественного права на определение местоположения земельного участка лицам, ранее других сособственников выразивших намерение о выделении принадлежащих им земельных долей, не ограничивает количество публикуемых извещений о возможности ознакомиться с проектом межевания земельного участка, сформированного в счёт выделяемой земельной доли, и принесения обоснованных возражений.
Другие участники долевой собственности, добросовестно осуществляющие свои права, могут ознакомиться с проектом и представить свои возражения.
Как установлено судом, на проект межевания земельного участка, выделяемого в счёт земельной доли ответчиков, от истцов возражений относительно местоположения границ выделяемого ответчиками земельного участка не поступало, препятствий к постановке выделяемого земельного участка на кадастровый учёт и регистрации на него права собственности у ответчиков не имелось.
Кроме того, межевание выделяемого истцами земельного участка было осуществлено после регистрации права собственности ответчиков на образованный земельный участок.
В соответствии со статьёй 1 и статьёй 29 Федерального закона от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» одним из принципов государственной регистрации прав является принцип старшинства записи о ранее зарегистрированном праве, который предполагает, что право, зарегистрированное раньше, должно быть учтено как приоритетное.
Такое правило направлено на предупреждение возникновения возможных спорных ситуаций и дублирования регистрации прав на один и тот же объект недвижимости.
Таким образом, вопреки выводам, изложенным в решении суда первой инстанции, при выделе ответчиками земельного участка в счет принадлежащей им земельных долей, нарушений требований Федерального закона от 24 июля 2002 года № 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» не допущено. Объективных препятствий для завершения процедуры выдела земельного участка, для постановки земельного участка на кадастровый учет у ответчиков не имелось, они приняли все возможные и предусмотренные законом меры для выдела земельного участка при наличии у них права на выдел такого участка, в связи с чем процедура выдела принадлежащих из земельных долей, предусмотренная законом, ими соблюдена.
(дело № 33-4112/2025)
11. Объекты гаражного назначения подлежат введению в гражданский оборот в упрощённом порядке при наличии волеизъявления их владельца, выраженного до 01 января 2026 года. При этом обстоятельства, позволяющие их легализовать посредством приобретения в упрощенном порядке прав на земельные участки, на которых они расположены, должны существовать до введения в действие закона о «гаражной амнистии», а демонтаж (снос) таких объектов до окончания срока её действия, не отвечает целям урегулирования вопросов приобретения гражданами прав на гаражи, возведённые до введения в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации.
Департамент обратился в суд с иском к Ш. о сносе объекта самовольной постройки.
В обоснование иска указал, что земельный участок на основании договора аренды с видом разрешённого использования «эксплуатация металлических гаражей без права строительства капитальных и установки новых металлических гаражей» предоставлен гаражному кооперативу.
Ш. является собственником капитального гаражного бокса, размещённого на данном земельном участке.
Учитывая то, что спорный объект возведён без разрешения на строительство и разрешения на ввод в эксплуатацию на земельном участке, не отведенном для этих целей, данный объект является самовольным и подлежащим сносу.
Департамент просил обязать Ш. за свой счёт произвести снос объекта самовольного строительства.
Удовлетворяя иск, суд первой инстанции пришёл к выводу о том, что спорный объект представляет собой капитальное строение, возведён на территории, прилегающей к земельному участку, арендуемому гаражным кооперативом, без оформления разрешительных документов на земельный участок, разрешение на возведение капитального строения ответчиком получено не было, земельный участок передан во временное пользование гаражному кооперативу для использования в целях эксплуатации металлических гаражей без права возведения капитальных строений.
Суд апелляционной инстанции с решением суда не согласился, так как судом первой инстанции неправильно установлены имеющие значение для дела обстоятельства, и неправильно применены нормы материального права.
Судом апелляционной инстанции установлено, что уполномоченным лицом городскому комбинату проката и бытовых услуг в 1966 году отведен земельный участок под строительство гаражей на 474 места для автомобилей индивидуальных владельцев.
05 декабря 2006 года администрацией города на основании договора аренды гаражному кооперативу предоставлен данный земельный участок для эксплуатации металлических гаражей без права строительства капитальных и установки новых металлических гаражей.
На момент заключения договора аренды на указанном земельном участке были размещены как металлические гаражные боксы, так и капитальные, общим числом 500 боксов.
05 апреля 2014 года администрацией города утверждена схема расположения данного земельного участка для эксплуатации гаражей с уточнением его площади.
На территории данного земельного участка в числе других расположен принадлежащий ответчику капитальный гаражный бокс 2002 года постройки.
Ш. является членом гаражного кооператива, при вступлении в члены кооператива им выплачен паевой взнос, в пользование ему передан указанный выше гаражный бокс.
Право собственности на гаражный бокс Ш. зарегистрировано в ЕГРН 17 декабря 2012 года, возникло на основании решения суда.
Кроме того, решением районного суда по административному делу по административному иску Ш. к департаменту о признании незаконным распоряжения, вступившим в законную силу, признано незаконным распоряжение департамента от отказе в предварительном согласовании возможности предоставления земельного участка под принадлежащим ему спорным гаражным боксом в собственность Ш.
В силу пункта 1 статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации, самовольной постройкой является здание, сооружение или другое строение, возведённые или созданные на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке, или на земельном участке, разрешённое использование которого не допускает строительства на нём данного объекта, либо возведённые или созданные без получения на это необходимых в силу закона согласований, разрешений или с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, если разрешенное использование земельного участка, требование о получении соответствующих согласований, разрешений и (или) указанные градостроительные и строительные нормы и правила установлены на дату начала возведения или создания самовольной постройки и являются действующими на дату выявления самовольной постройки.
В соответствии с пунктом 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 декабря 2023 года № 44 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке» если при рассмотрении спора о сносе самовольной постройки, возведённой на земельном участке, не предоставленном ответчику в установленном порядке, судом будут установлены обстоятельства, свидетельствующие о возможности оформления им права на данный земельный участок в порядке, предусмотренном, например, статьями 3.7, 3.8 Федерального закона от 25 октября 2001 года № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации», суд отказывает в иске в связи с отсутствием оснований для признания такой постройки самовольной.
Согласно статье 3.7 Федерального закона от 25 октября 2001 года № 137 «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» до 1 сентября 2026 года гражданин, использующий гараж, являющийся объектом капитального строительства и возведённый до дня введения в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации - 30 декабря 2004 года), имеет право на предоставление в собственность бесплатно земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, на котором он расположен, в случае, если земельный участок для размещения гаража был предоставлен гражданину или передан ему какой-либо организацией (в том числе, с которой этот гражданин состоял в трудовых или иных отношениях) либо иным образом выделен ему либо право на использование такого земельного участка возникло у гражданина по иным основаниям, в том числе, предусмотренным данной статьёй (подпункт 1 пункта 2).
В соответствии со статьёй 34 Федерального закона от 24 июля 2023 года № 338-ФЗ «О гаражных объединениях и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» со дня вступления в силу настоящего Федерального закона (1 октября 2023 года) к земельным участкам, которые предоставлены или выделены иным способом до дня вступления в силу настоящего Федерального закона гаражному кооперативу, организации, при которой был организован гаражный кооператив, либо иной некоммерческой организации для гаражного строительства и (или) для размещения гаражей, либо право на использование которых до дня введения в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации возникло у таких кооператива либо организации по иным основаниям, применяются правила о территориях гаражного назначения.
Под территорией гаражного назначения понимается территория, в границах которой расположены земельные участки, на которых размещены гаражи, использование которых осуществляется для собственных нужд граждан, и (или) земельные участки, предоставленные или иным образом выделенные, приобретённые для размещения таких гаражей, а также земельные участки общего назначения. Под гаражом понимается нежилое здание, предназначенное исключительно для хранения транспортных средств. Гаражи могут иметь подвальные помещения и не более двух наземных этажей. Гаражи, расположенные в границах территории гаражного назначения, могут быть блокированы общими стенами с другими гаражами в одном ряду, иметь общие с ними крышу, фундамент и коммуникации либо быть отдельно стоящими объектами капитального строительства (статья 2 Федерального закона от 24 июля 2023 года № 338-ФЗ).
По смыслу приведённых выше положений и положений Федерального закона от 5 апреля 2021 года № 79-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» объекты гаражного назначения, отвечающие требованиям закона, подлежат введению в гражданский оборот в упрощённом порядке при наличии волеизъявления их владельца, выраженного до 01 января 2026 года. При этом обстоятельства, позволяющие их легализовать посредством приобретения в упрощённом порядке прав на земельные участки, на которых они расположены, указанные в статье 3.7 Федерального закона «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации», должны существовать до введения в действие указанных изменений, а демонтаж (снос) таких объектов до окончания срока действия «гаражной амнистии» не отвечает целям урегулирования вопросов приобретения гражданами прав на гаражи, возведённые до введения в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации.
Приняв во внимание, что принадлежащий Ш. гаражный бокс возведён в 2002 году на земельном участке, предоставленном для строительства гаражей на 474 места для автомобилей индивидуальных владельцев, впоследствии, до дня вступления в силу Федерального закона от 05 апреля 2021 года № 79-ФЗ, участок предоставлен в пользование гаражному кооперативу для размещения гаражей, и на него распространяется правовой режим территории гаражного назначения, Ш. оформляется право на данный земельный участок в установленном законом порядке, суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о том, что оснований для удовлетворения иска о сносе гаражного бокса, как объекта самовольного строительства, не имеется.
(дело № 33-2629/2025)
Процессуальные вопросы
12. Заключение судебной экспертизы, которое не содержит описание проведённого экспертом исследования, является основанием для назначения по делу повторной экспертизы.
Ч. обратилась в суд с иском к ООО о расторжении договора, взыскании уплаченной по договору суммы, неустойки, убытков, компенсации морального вреда, штрафа, мотивируя требования тем, что ей некачественно оказана косметологическая процедура.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований отказано. Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд пришёл к выводу об отсутствии доказательств, свидетельствующих об оказании услуги ненадлежащего качества.
При этом, при рассмотрении спора судом первой инстанции по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено АНО «Правовой центр судебных независимых экспертиз». При проведении экспертизы установлено, что услуги оказаны с нарушениями стандартов и клинических рекомендаций по договору возмездного оказания медицинских услуг.
Судом первой инстанции заключение эксперта, выполненное АНО «Правовой центр судебных независимых экспертиз», не принято во внимание в качестве надлежащего доказательства по делу, поскольку в ходе её проведения были допущены процессуальные нарушения. В связи с чем назначена повторная судебная медицинская экспертиза, проведение которой поручено ООО «СДСЭ».
Согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, выполненной ООО «СДСЭ», при проведении косметологических процедур Ч. каких-либо недостатков, нарушений и дефектов не установлено.
В соответствии с частью 2 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение эксперта должно содержать подробное описание проведённого исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.
В силу абзаца 11 статьи 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в заключении эксперта или комиссии экспертов должно быть отражено, в том числе, содержание и результаты исследований с указанием применённых методов.
Проанализировав содержание повторной судебной экспертизы, выполненной ООО «СДСЭ», и принятой судом первой инстанции как доказательство по делу, судебная коллегия пришла к выводу о том, что оно не отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку не содержит исследовательской части.
При рассмотрении спора судом первой инстанции не дано оценке тому обстоятельству, что заключение повторной судебной экспертизы выполнено с нарушением требований гражданского процессуального законодательства. Повторная судебная экспертиза по делу не назначена.
В связи с тем, что при рассмотрении дела возникли вопросы, для разрешения которых требуются специальные познания, судебной коллегией по делу назначена повторная судебная медицинская экспертиза, производство которой поручено ООО «Профмедэкспертиза».
Согласно заключению повторной экспертизы, выполненной ООО «Профмедэкспертиза», качество оказанной медицинской помощи в ООО истцу Ч. по договору возмездного оказания медицинских услуг не соответствует Клиническим рекомендациям, не выбран метод коррекции эстетических недостатков для Ч. с учётом её индивидуальных особенностей; не дана соответствующая оценка относительно противопоказаний для Ч. перед проведением процедуры с учётом её индивидуальных особенностей; не составлен план лечения для Ч.
Оценив имеющиеся в деле доказательства, в том числе, заключение повторной судебной экспертизы, выполненной ООО «Профмедэкспертиза», учитывая, что ответчиком не представлено доказательств в подтверждение обстоятельств, освобождающих от ответственности, а также доказательств того, что оказанная истцу услуга была качественной и безопасной, судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и частично удовлетворила исковые требования истца о взыскании стоимости услуг по договору, расходов на лечение, неустойки, компенсации морального вреда, судебных расходов.
(дело № 33-1014/2025)
13. Иск о признании кредитного договора ничтожным и применении последствий недействительности сделки может быть предъявлен в суд по выбору истца, в том числе, по месту жительства истца или месту заключения (исполнения) договора.
Прокурор обратился в суд с иском в защиту интересов К. к Банку о признании кредитного договора ничтожным и применении последствий недействительности сделки.
Судьёй суда первой инстанции постановлено определение, которым исковое заявление возвращено заявителю.
Возвращая исковое заявление, судья исходила из того, что предметом спора является требование о признании кредитного договора ничтожным, возникшие правоотношения не регулируются Законом «О защите прав потребителей», а поэтому исковое заявление подлежит подаче в суд по месту нахождения ответчика, которое не относится к территориальной подсудности районного суда Волгоградской области.
Суд апелляционной инстанции с выводом судьи не согласился, исходя из следующего.
В силу частей 7 и 10 статьи 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены также в суд по месту жительства или месту пребывания истца либо по месту заключения или месту исполнения договора, за исключением случаев, предусмотренных частью четвёртой статьи 30 настоящего Кодекса. Выбор между несколькими судами, которым согласно настоящей статье подсудно дело, принадлежит истцу.
В пункте 2 статьи 17 Закона «О защите прав потребителей» предусмотрено, что иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены по выбору истца в суд по месту: нахождения организации, а, если ответчиком является индивидуальный предприниматель, - его жительства; жительства или пребывания истца; заключения или исполнения договора.
Из приведённых норм процессуального закона следует, что право выбора суда, если дело подсудно нескольким судам, предоставлено истцу. Такое правовое регулирование является механизмом, направленным на создание наиболее оптимальных условий для разрешения споров в судебном порядке, и предоставляет истцу дополнительную гарантию судебной защиты прав и законных интересов - возможность выбора суда для обращения в суд с иском. Таким образом, потребитель вправе подать иск о защите своих прав по месту своего жительства или пребывания, потребитель самостоятельно определяет оптимальные условия для защиты нарушенных или оспоренных гражданских прав, выбирая суд для обращения.
Как следует из материалов дела, прокурор обратился в суд с иском в защиту интересов К. к Банку о признании кредитного договора ничтожным и применении последствий недействительности сделки.
Исковое заявление подано в суд по месту жительства истца в соответствии с вышеприведёнными правовыми нормами, которыми предусмотрено, что иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены по выбору истца, в том числе, по месту жительства истца или месту заключения (исполнения) договора.
Таким образом, оспаривание физическим лицом (стороной договора) кредитного договора, в том числе, и по основаниям их недействительности, подпадает под действие Закона «О защите прав потребителей», в связи с чем у судьи не имелось законных оснований для возвращения искового заявления.
Судом апелляционной инстанции определение судьи первой инстанции отменено, материал направлен в суд первой инстанции для решения вопроса о принятии иска к производству.
(дело № 33-5955/2025)
Аналогичная позиция изложена в апелляционном определении суда апелляционной инстанции по гражданскому делу № 33-380/2025.
Судебная коллегия по гражданским делам
Волгоградского областного суда