Из материалов дела следует, что в августе 2011 года между банком и Надеждой Ч. был заключен кредитный договор, заемщику предоставлен кредит сроком на 54 месяца. Заемщик умер в августе 2015 года, то есть до окончания срока исполнения своих обязательств по кредиту.

Наследником, принявшим наследство, является ее сын Егор Ч., к которому банк предъявил требования о взыскании задолженности по кредитному договору по состоянию на 30 июля 2025 года в размере 138 147 рублей.

В ходе рассмотрения дела сторона ответчика заявила о пропуске банком срока исковой давности.

Разрешая данный спор, судом установлено, что о факте смерти заемщика банку стало известно в сентябре 2015 года. Между тем, в апреле 2019 года банк обратился за выдачей судебного приказа о взыскании с умершего заемщика задолженности по кредитному договору. Однако, на момент обращения с таким заявлением процессуальная право и дееспособность заемщика была прекращена ввиду её смерти.

Судом отмечено, что обращаясь с заявлением о вынесении судебного приказа истцу было достоверно известно и о смерти заемщика и необходимости обращения с иском к наследникам либо наследственному имуществу о взыскании задолженности по кредитному договору в порядке наследования, однако, данных действий до истечения срока исковой давности не совершил, в связи с чем, обращение в 2019 году за выдачей судебного приказа течение срока исковой давности не прерывало.

С исковым заявлением о взыскании с наследника задолженности по кредиту банк обратился только в августе 2025 года, то есть за пределами срока исковой давности.

На основании установленных обстоятельств, Фроловский городской суд Волгоградской области в удовлетворении исковых требований банка к наследнику о взыскании задолженности по кредитному договору отказал.

Решение в законную силу не вступило.